Ариец поневоле — 1 - Петр Алмазный

— Угу… Ты попробуй кафе, попробуй. Не желудевый, настоящий. Из Бразилии.

Я попробовал. Действительно, приличный кофе. Мастер продолжил смотреть на фото, за дверью мастерской что-то звякнуло.

— А ну, пойдем, посмотрим, — предложил мастер, откладывая фотку.

Если шпионы решили ввести в восторг четырнадцатилетнего мальчугана, то у них получилось. В эту минуту я почувствовал, как еще оставшаяся во мне часть Пауля Зильберта возликовала! И все из-за… велосипедного звонка⁈ Ну да, такого блестящего и звонкого велосипедного звонка.

И колеса! Теперь на «Одере» были колеса с новенькими желтыми покрышками. Недешевая вещь. Однако возникла проблема, с которой сталкивались, наверное, все шпионы. Как легализовать полученные матблага. Вот приеду я в школу и что скажу? Что мне подарили велосипед с новыми шинами? Немцы — народ очень прижимистый, просто так тут велосипеды дарить не принято. Вызовет подозрения. Может у Пауля Зильберта и очень красивые глаза, но не в той степени, чтобы за них дарить такие ценные подарки. Но мастер сам мне подсказал очень классную версию легализации полученного.

— Послушай, Пауль, тебе понравился этот велосипед? — зашел мастер издалека.

— Да, очень понравился! — признался я вполне искренне. — И ребятам в школе тоже. Ни у кого из наших не было своего велосипеда!

— Ну, будем считать его нашим подарком тебе. Но… Мы решили расширяться. Я тут недалеко прикупил кузню у цыгана-кузнеца. Но там столько барахла! Цыгане, они такие… нечистоплотные… Может, поможете нам в субботу очистить двор? Гитлерюгенд ведь должен помогать старшим, верно? Вот нам помощь и нужна. Ты можешь поговорить с этим вашим… доктором Вебером? Или кто там может решить этот вопрос?

— Устроить… — я чуть было не проговорился. Кажется, у немцев не было такого понятия, как субботник. Был «супный день», когда все работают не за деньги, а за миску супа из общего котла. И все платят в общую копилку по десять пфенек. Даже Гитлер платил.

— Вы хотите, чтобы мы вам помогли в уборке, и тогда вы подарите мне этот велосипед насовсем?

— Точно, — качнул головой мастер. — Можно сказать и так.

— Конечно поговорю, — пообещал я.

— Ну тогда до пятницы, — сказал мастер. — Скажешь, получилось ли договориться.

— Хорошо, только фотку заберу, — вспомнил я оставленную на столе фотографию. — Я обещал Ангелине подарить.

— Я сейчас принесу, — остановил меня мастер, сунул мне в руки руль от велосипеда и пошел в мастерскую. Ходил долго. Не удивлюсь, что за это время с фотографии сняли копию.

Конечно, по пути домой я обдумывал и наш разговор, и предложение мастера, и те странные шорохи в подсобке. Я почти был уверен, что за мной кто-то наблюдал. Значит, мною заинтересовались. И наша общая фотография пришлась очень даже к месту. Скорее всего ее перефотографировали. Маленьким таким шпионским фотоаппаратом, во что-то встроенным. Но вот этот субботник… А что, если они решили на субботнике закончить главное дело — украсть Феликса? Или вообще, грохнуть его? Чего же такого сделал Феликс, что им там заинтересовалась разведка? Надо думать — английская.

Был еще один способ выяснить, с кем именно я связался. Попробовать использовать мой дар. Как-то добыть одну мятную тибетскую лепешку у доктора Вебера, принять ее и заглянуть аккуратно в прошлое этого таинственного мастера или юнги. Но этот способ я решил оставить на самый крайний случай.

Я вернулся в школу, гордо продемонстрировал ребятам новые шины и звонок. И порадовал сообщением, что это теперь это чудо техники может стать нашим. Общим! Насовсем! Надо только уговорить руководство отпустить нас помочь в автомастерской.

И хотя мастер сказал, что готов подарить велосипед конкретно мне, я счел нужным передать его в общее пользование. Вот это сработало. Одно дело, когда велосипед будет считаться моим, совсем другое — когда общий. Даже в глазах у ребят что-то изменилось.

— Конечно уговорим! — безапелляционно заявил Клаус. — Мы ж должны помогать взрослым! А такие велосипеды на дороге не валяются.

И он стал энергично жать на блестящую пластинку, заставляя велосипедный звонок звонко звенеть. Впрочем, его идея прировнять велосипед к дикому мустангу не прошла. И воевать мы продолжили в пешем строю.

Конечно, все это дело не прошло бесследно для еще одного обитателя школы — Генриха. Он продолжал содержаться в школьной медчасти под присмотром фрау Лотты, выглядел намного бодрее, но за нашими сражениями мог наблюдать только через окно. Благо, что окно изолятора выходило аккурат на хоздвор. Мы для него доже отдельные индейские пляски устроили с Феликсом в роли шамана с барабаном, то есть — с бубном.

В четверг нам с Лотаром удалось уговорить фрау Лотту выпустить Генриха на прогулку. За полчаса выделенного времени ему пришлось наверстывать все упущенное, поэтому на велосипеде вокруг спортплощадки он катался в полной боевой раскраске воина племени Мустангов со звоном звонка и с диким индейским улюлюканьем. А мы бежали рядом и дружно его поддерживали.

Много ли нужно четырнадцатилетнему мальчишке для счастья? В свой изолятор Генрих возвращался со счастливейшей улыбкой на лице.

А вот я…. Мне тем же вечером стало не до смеха. Еще во время ужина я это почувствовал — какую-то тяжесть в груди. И еще какое-то чувство неясной тревоги. Ближе к ночи стало еще хуже, к тому же еще и тоска прибавилась. Лотар даже забеспокоился, чего это я так побледнел? А уж ночью… Ночью мне снились кошмары. Да такие, что и врагу не пожелаешь. За мной гнались какие-то белоглазые чудовища. Я бежал изо всех сил, но меня догоняли. Меня хватали и насаживали на огромный шампур. Тащили на костер и жарили на медленном огне. Меня подали на огромном блюде в столовой, и мои товарищи стали рвать меня на куски, пожирая меня заживо. Брррр…

За ночь я просыпался раза три, вскакивал с криком. Будил соседей по спальне своими дикими воплями. На крик прибегал староста, они с Лотаром щупали мне голову, подозревая у меня жар. Но я уже понял в чем дело. Едва выключили свет, я заметил, что в углу спальни у кровати Феликса притаилась сутулая полупрозрачная фигура. И когда утром группа отправилась на зарядку, а после на пробежку, я потихоньку проскользнул на улицу, двинулся вглубь усадьбы, добрался до заветной дыры и почти бегом добрался до берега лесного озера.

Воткнутая в еловую кору иголка с привязанной к нитке бумажке была на месте. Она слабо мерцала. Я осторожно вытащил иголку из