Ариец поневоле — 1 - Петр Алмазный

Огорчало одно. Я так и не понял, за какие заслуги Шульца хотели выкрасть. Или сразу убить? Какой такой вред он нанес разведке? Знать бы, чьей именно.

Посмотреть на мое приобретение собрались все ребята. Все-таки событие! Свой велосипед! И, конечно, тут же стали просить «прокатиться кружочек» вокруг спортплощадки.

Доктор Вебер тоже находился в прекрасном настроении, починенное колесо отлично стало на свое место, и он дал нам прокатиться и на своей «Виктории». И мы устроили гонки наперегонки. Конечно, «Одеру» было трудно тягаться с «Викторией», но тут главное — азарт! У нас получились настоящие гонки. И абсолютным чемпионом стал Клаус.

Ночью, укрывшись одеялом, я тщательно вспомнил все подробности прошедшего дня. Вроде я все сделал правильно. Конечно, я рисковал. Эти двое запросто могли меня там в мастерской и прикопать. А потом сделать ноги. Поэтому что я сразу сказал, что в школе знают, куда и зачем я пошел. Так что, если не вернусь к сроку, меня начнут искать и первым делом придут к ним. Скорее всего, они сейчас обсуждают, думают, что это было? Не провокация ли? И, скорее всего, меня «проводили». Посмотрели, нет ли за мной хвоста? Только на чем? «Одер» — хоть и старенький велосипед, но ехал я быстро, и пешком за мной было не угнаться.

Но если они все-таки решили меня использовать, что они сейчас делают? Сочиняют шифровку, что вот явился пацан из интересующей их школы и такого нарассказал… И что ответит центр? Скорее всего, велят им меня «прощупать». Но очень осторожно. Ладно. Мастер сказал заехать через недельку. Вот и заеду, посмотрю, что предложат. И очень надеюсь на новую резину для «Одера».

Глава 21

Полигон, индейцы, призрак

Следующим утром в столовую во время завтрака неожиданно зашел доктор Баумайстер. Против обыкновения он был наряжен в защитного цвета френч. Френч явно был ему маловат, видимо доктор заметно поправился с тех пор, как надевал его в последний раз. Да и офицерский ремень был застегнут на последнюю дырку. Вот этого я точно не ожидал. Я даже представить не мог, что этот вечно дремлющий увалень, больше похожий на медведя Балу, когда-то носил военную форму.

Доктор поздоровался и велел сразу после завтрака надеть парадную форму и сесть в автобус.

Мы привычно расселись у окон и стали думать — гадать, куда нас собираются везти. Даже успели обрадоваться, когда Клаус предположил, что «опять едем к девчонкам». Но тут явился Аксельбаум и сообщил, что мы едем на полигон — стрелять. Так что поехали мы не в уютный особняк в пригороде Марцан, а совсем в другую сторону — в Потсдам. На стрелковый полигон. Старшим с нами и отправился доктор Баумайстер. Теперь на поясе у него я заметил большую деревянную кобуру.

— Все немецкие мальчики должны уметь стрелять! — заявил доктор, уселся на переднее сиденье и привычно задремал.

Особенно поездке радовался Аксельбаум. У него на левом кармане уже был прицеплен маленький белый значок с орлом за отличную стрельбу. Видно, сегодня он хотел получить стрелкового орла размером побольше.

На полигоне у вышки уже стояло несколько школьных автобусов. Сам полигон — старый песочный карьер с установленными ростовыми мишенями. Нам предстояло стрелять из винтовок Маузера в мишень. На расстоянии ста метров лежа и пятидесяти метров — стоя.

Видимо, на полигоне доктора Баумайстера знали. Два солдата из инвалидной роты с нашивками ветеранов сразу поставили для него столик под навесом, начальник полигона с погонами капитана явился лично и поставил на столик бутылку коньяку. Они выпили и принялись что-то обсуждать, кажется, вспоминали прошлое.

Мы же пока наблюдали, как стреляли другие. Как я понял, наша школа имела здесь особые привилегии и стрелять мы начали, когда остальные покинули территорию.

В первой группе были Аксельбаум, Шульц, Юрген и Михаэль. Доктор вдруг приказал Михаэлю встать и «постоять в сторонке». Четвертым на изготовку лег Лотар.

Они сделали четыре выстрела лежа, потом подошли к мишени ближе и стреляли стоя. Посмотрели свои мишени, записали результаты.

Когда пришла очередь стрелять нашей группе, доктор Баумайстер удивил снова. Указал на первый номер, куда лег Михаэль, выдал нам по четыре патрона и… сам изготовился вместе с нами к стрельбе. Только стоя. И когда прозвучала команда: «Огонь», он выхватил из кобуры пистолет, прицелился и очень быстро выпустил в цель все десять пуль.

А пистолет-то не простой. Это был черный «Маузер», который так любили снимать советские режиссеры в фильмах про гражданскую войну. А доктор, расстреляв обойму, быстро вставил в магазин новую, снял с пояса кобуру и прикрепил ее к рукоятке Маузера. Крепко прижал получившееся оружие к плечу и всадил мишень еще обойму.

Доктор дождался, когда мы расстреляем свои патроны и скомандовал: «К мишеням». У меня была одна семерка, две пули ушли правее в тройку, одна и вовсе улетела в молоко. Но мои результаты меня интересовали мало, все мы собрались около мишени доктора.

Центр мишени был плотно продырявлен многочисленными попаданиями. Вот это точность! А доктор-то оказывается, тот еще стрелок! Но главный сюрприз, оказалось, был впереди. Доктор совершенно равнодушно посмотрел на свои результаты и подошел к мишени Михаэля, на которой сиротливо виднелось единственное отверстие в «четверке».

— Плохо, Кремерс, очень плохо, — сказал доктор. — Никуда не годится. Будем пробовать еще. К стрельбе лежа приготовиться!

Он подозвал к себе инвалида, который принес десяток патронов и бинокль. Патроны доктор дал Михаэлю, бинокль повесил себе на шею. Михаэль лег и зарядил винтовку. Стал стрелять лежа с пятидесяти метров.

— Плохо, Кремер, плохо, — бурчал доктор, наблюдая за мишенью в бинокль. — Очень плохо. Ты — совсем пустая голова. Любой французишка сделает из тебя решето, пока ты попусту будешь палить из этой винтовки в небо. Еще четыре патрона!

От «пустой головы» доктор перешел к более изощренным ругательствам. К нему присоединился начальник полигона и теперь они вдвоем издевались над покрасневшим от обиды Михаэлем.

— Маленькие девочки из Потсдама стреляют лучше, — подтвердил начальник полигона.

А Баумайстер подозвал к себе Аксельбаума и Клауса, что-то им тихо сказал. Они кивнули и начали почти хором:

— Слабак! Из-за тебя все результаты насмарку, — с досадой сказал роттенфюрер.

— Ты, Кремерс, жрешь так много. Наверное, от этого у тебя кривоглазость и криворукость в придачу!!! — добавил Клаус.