Манхэттенский гримуар - Сэнди ДеЛука

хорошо? Если в какой-то момент вы просто будете чувствовать себя не так, или будете испытывать какие-то необычные симптомы — паранойю, беспричинную тревогу, тревожные мысли или чувства, глубокую депрессию — возвращайтесь, и мы вас снова осмотрим, понятно?

Я киваю, пока врач что-то пишет в истории.

— Но я действительно не ожидаю никаких дальнейших проблем, Джина. Думаю, с вами всё будет хорошо.

— Я могу идти? — спрашиваю я.

Он улыбается мне. — Да, вас выписывают прямо сейчас.

Я отворачиваюсь — чтобы он не увидел влаги в глазах, не увидел правды на лице, — не узнал, что я понятия не имею, куда идти, когда уйду отсюда. Хочу сказать ему, что не знаю, с чего начать возвращение к жизни. Но вместо этого закрываю глаза, чувствую, как слёзы текут по щекам, и тихо говорю: — Спасибо, доктор.

31

— Даниэль, — шепчу я.

Когда он не отвечает — окликаю Рико. Только звуки города, машины, сирена и гудок автомобиля отвечают.

Сижу в темноте одна и думаю — все, кого я любила в эти несколько дней, мертвы. Если нет — если выжили, — они бросили меня, ушли к другим жизням, другим друзьям и любовникам.

— Они мертвы, — говорю себе.

Закрываю глаза — пытаюсь вспомнить улыбку Даниэля, смех Рико.

Работа. Надо было пойти вчера — или позавчера. Но я просто сидела здесь — потерянная в горе. Я — страж в этом пустом здании, где все убиты, где призраки заперты и запутаны. На верхних этажах — злые вещи. Знаю — видела, чувствовала. Знаю их, и они знают меня. Теперь понимаю: мне нужно сидеть здесь — часовым, на которого возложена задача сдерживать тьму, что обитает здесь. Я остаюсь на страже — чтобы не дать ей обрушить гнев на любимый мной город.

Врачи могут сколько угодно говорить о наркотиках и волшебных травах, о безумных смесях галлюциногенных наркотиков. Это ни при чём. Это здание — нечто большее… это портал в демоническое. Знаю. Вещи, что живут здесь со мной, — знают.

Телефон звонит. Я позволяю автоответчику принять. Голос начальницы — резкий, злой — говорит, что мне не надо возвращаться. Не беспокойся об этом, сука. Я и не собиралась.

Мне всегда было темновато вокруг, тоска каждый раз, когда я входила в это здание. Но теперь всё иначе. То, что таится наверху, стало сильнее, чем прежде… злее… но оно не доберётся до меня, пока я продолжаю охранять ворота…

— Тебе нужно отдаться этому, — шепчет Мохо. — Рано или поздно ты должна позволить ему захватить тебя. Ты безумна. Ты знаешь это, правда? Ты безумна, Джина, — так же, как мать до тебя и сестра, — ты безумна.

Я отгоняю его из мыслей и тянусь к кусочку рисунка Элли, который люблю держать рядом. Ласково провожу рукой по клочкам бумаги, которые она коллажировала, — и почему-то это напоминает мне о бедном Рико: все эти клочки рваной бумаги, собранные в попурри — чтобы получилось что-то другое, что-то отличное от прежнего. Разрушенное и пересобранное — но не как раньше, не так, как задумывалось.

Рико. Милый, милый Рико.

32

Рико сидит напротив меня — держит дымящуюся кружку в одной руке и накручивает на палец прядь волос другой. Он похудел ещё больше — чуть горбится, как будто до сих пор чувствует боль. Из-под рубашки видна толстая повязка. — Блин, спасибо, что присматриваешь за мной. На улице сейчас тяжело. Теперь — ещё тяжелее.

— Мы сдружились — пережили тяжёлое дерьмо.

Рико улыбается — но что-то не так. Глаза у него не светятся, как раньше. Понимаю — в руках у меня маленький коллаж Элли. Читаю слова на клочке рваной бумаги. «Верни мёртвых. Пусть они ходят по земле, служа мне». Вздыхаю. — Ты знаешь, что такое гримуар?

— Да, старая книга магии — иногда злая, иногда нет. Чаще всего — загадочная.

— Думаю, они спрятаны по всему городу. Думаю, куски плохой магии Мохо и куски вещей от людей, которые хотели остановить её, — рассыпаны по всему, блядь, Манхэттену. Добро и зло, понимаешь?

Рико ставит кружку. В ней — кровь, кусочки плоти плавают на поверхности. — Даниэль ждёт, — говорит он. — Они все ждут. Так долго уже ждут, Джина.

Я тянусь к кружке — смотрю в густой алый цвет, потом выливаю капли на рисунок. — Я начертила круг из крови. Элли всегда так делала, всегда. Кое-что просто предопределено, — говорю Рико, пока Даниэль стучит в окно — так же, как в тот день, когда проверял это место: пытался нас защитить.

Только мужчина у окна уже не совсем такой, каким был. Разорван на куски, потом наспех собран обратно. Перерождён в огне — другой Даниэль, что-то вроде Даниэля, но не совсем.

— Мы все можем ходить вместе, — шепчет Рико, — так, как хотел Мохо. Все мы — вместе.

Шаги на лестнице, на тротуаре внизу. Город кричит голосами мёртвых. Где-то, может, на Небесах, всё иначе — и я другая девушка. Но коснувшись Ада, поцеловав Дьявола, — уже