Водяной 5 - Константин Паули

Миновав стенды с правилами безопасности и пожарный щит, я уткнулся в табличку «Управляющая компания». За ней обнаружился целый блок с несколькими дверями: бухгалтерия, завхоз, администратор и ещё парочка безымянных.

Я прикинул, что бухгалтерия и завхоз (при упоминании этой должности сразу представляется неторопливый, усатый немолодой скопидом со связкой ключей, знающий сто народных мудростей) далеки от знаний про Василиска. Поэтому уверенно постучал к «администратору».

— Да, — донёсся приглушённый голос, после чего я вошёл.

Внутри было тесно, но уютно. За столом сидела женщина. С первого взгляда она напоминала сухотелую библиотекаршу, из тех, кто приглушённо говорит: «Тишина должна быть в библиотеке». Однако почти сразу же я заметил у её стола спортивную сумку с яркой символикой фитнес-центра URBANFIT. Сумка была внушительная, явно не для сменной обуви. На нижней полке шкафа стояли две пластиковые банки спортивного питания, а рядом с ними перчатки без пальцев.

— Присядьте, — сказала она, не поднимая головы, жестом указав на стул, и продолжила с сосредоточенностью врача «Скорой помощи» заполнять какой-то бланк.

Я сел и огляделся. На шкафу за её спиной красовались две фотографии котов — упитанных и не породистых, зато с видом полноправных хозяев этой Вселенной. Рядом — грамота. Я прищурился: «Северная Пальмира», соревнования по пауэрлифтингу, третье место в категории «Жим классический». И имя-отчество: Жанна Георгиевна.

Она дописала, отложила ручку и задумалась, не глядя на меня.

— Жанна Георгиевна, — начал я, стараясь обратить на себя внимание и придать голосу максимальную уважительность. — Простите за беспокойство. Я тут ищу Афанасия Никитича Петухова. В офисе, который указан в его реквизитах…

Я запнулся. В этот момент мне показалось, что я, молодой парень, в своей синей куртке, возможно, выгляжу как коллектор. Добрый и не особенно успешный коллектор.

Я не знал, как продолжить, и просто замер с незаконченной фразой.

Жанна Георгиевна сфокусировалась на мне, посмотрела снисходительно, как на ребёнка, который пытается объяснить суть претензий к другому ребёнку в стиле «а он, а я, а он…».

— Индивидуальный предприниматель Афанасий Никитич Петухов, — протянула она задумчиво. — Да, есть такой. Вернее сказать, был. Сроки истекли, он и съехал. А Вам, наверное, надо антиквариат продать? — Она чуть склонила голову. — Сомнительное наследство или досталось не вполне законным образом? Даже не знаю, где его искать. Аренда закончилась, он убыл. У нас остался только юридический адрес, не более того. Помочь со сбытом ничем не могу.

До меня вдруг дошло, что нужный нам человек владел здесь чем-то вроде антикварного ломбарда — настоящей лавкой древностей. И по реакции администратора было предельно ясно: с этим вопросом я пришёл не первым, так что помощи от неё ждать не стоит.

— Нет, у меня нет наследства и антиквариата сомнительного тоже, — решительно ответил я. — Напротив, мне нужно на юбилей бабушки приобрести винтажные напольные часы. А такие, какие я ищу нигде, кроме культурной столицы, не купишь. Раритет.

Слово «винтаж» я произнёс с таким придыханием, будто речь шла о священных реликвиях дома Романовых.

Жанна Георгиевна чуть заметно улыбнулась.

— Бабушки?

— Да, бабе Шуре… То есть, Александре Георгиевне, — я нарочно ввернул вымышленной бабушке отчество такое же, как у своей собеседницы, чтобы попытаться вызвать эмпатию, — восемьдесят лет и в молодости у неё были часы. Нужно найти, если не такие же, то максимально похожие. Раз она вспоминала их столько лет, то для бабушки это важно!

Администратор кивнула, одобряя мои слова.

— А, Вы знаете, у меня, если подумать, молодой человек, завалялась где-то его визиточка… — она открыла ящик стола и немного в нём порылась. Скорее ради ритуала, чем из реальной необходимости, ведь было ясно, что расположение каждой скрепки она помнит наизусть.

Через секунду в мою руку лёг прямоугольник. Фон — розовый мрамор, буквы старинные, чёрного цвета.

— Сходите, молодой человек, в его магазинчик, быть может, порадуете бабушку. Одно только скажу, напольные часы требуют осторожности в перевозке.

— Я понял. Спасибо Вам большое, Вы очень помогли. Я пойду?

…

Дойдя до выхода из торгового центра, я написал Василисе эсэмэску, и она очень скоро спустилась.

Вид у неё был такой, словно она только что вышла от зубного: неприятно, долго, больно, да ещё и денег взяли.

— Я так и не дождалась. Там нарисовались ещё два клиента, которые стали выяснять друг с другом, чья жизненная ситуация хуже.

— И кто победил?

— Юрист, само собой. Содрал деньги с обоих. А у тебя как? Получилось что-то узнать? — спросила она.

— Раздобыл визитку и адрес магазина, — я протянул ей карточку.

Василиса тут же вбила название в поисковик. Адрес нашёлся быстро, но с неутешительной пометкой: интернет сообщал, что заведение «Закрыто до завтра».

— Ну и ладно, — резюмировал я. — Мост стоит без прикрытия с девяностых. Значит, ещё один денёк как-нибудь потерпит.

Глава 20

Маэстро

Утром мы позавтракали омлетом и вышли «в Петербург».

Название у города сложное, длинное, к тому же несколько раз менялось.

Допустим, жители Лос-Анжелеса используют сокращение, обозначая город, как LA, но я никогда не встречал людей, который бы называли Санкт-Петербург — СП.

Наш новый адрес был сравнительно близким к Большой Морской, поэтому мы пошли пешком, тем более что центральные районы Санкт-Петербурга очень способствовали пешим прогулкам.

У колонн Исаакия, мы всё так же встретили «Пушкина».

Сегодня он фотографировался с группой французов, весёлых, говорливых, довольных жизнью, несмотря на Питерскую, февральскую непогоду.

Один из них, пожилой с галстуком-бабочкой, отступил на шаг, оглядел ряженого с ног до головы и сказал спутникам:

— C’est incroyable! C’est une copie de notre Pierre Richard!

Я не был силён во французском и из всей фразы понял только, что они упоминают Пьера Ришара. Может быть, они думают, что прикинутый Пушкиным изображает актёра?

В любом случае наш Пушкин всё так же обаятельно улыбался, принимая сказанные комплименты. Он помахал нам рукой, и я ответил тем же.

Дойдя до Невы, мы посмотрели на разводной мост (сейчас он был сведён, пообещали себе сходить в Кунсткамеру, прошли по Английской набережной до Благовещенского моста и пошли в обратном от реки направлении, к памятнику Ушакову.

Пробравшись сквозь туристические толпы, мы нырнули в переулок Пирогова. Здесь, в районе Юсуповского дворца, было тихо, спокойно и сравнительно немноголюдно. Дома смотрели на нас строгими, выверенными фасадами — они ещё помнили