Водяной 5 - Константин Паули

class="p1">Я помолчал секунду, собираясь с мыслями. Слова, которые я готовил всю дорогу, вдруг показались слишком громкими для этого тихого магазина, для чашек и сахарницы с балериной и раритетных стульев с неоригинальной обивкой.

— А можно вопрос, Афанасий Никитич?

— Да-да.

Я указал на одну из картин, которая скромно висела в углу, на ней было изображён здоровенный ящер с приподнятым вверх гребнем, определённо не дракон и всё же очень впечатляющей силы и размера, он сидел на камушке среди речных вод, а на заднем плане был освещённый солнцем Санкт-Петербург.

— Вы хотите спросить, не я ли изображён на картине? — улыбнулся краем губ василиск. — Да, перед вами нечто вроде автопортрета. Он, кстати, тоже продаётся и стоит миллион восемьсот тысяч.

— Ого. Я понял. Простите, что отвлёкся, так вот, к делу… Есть на свете Калинов мост, — сказал я.

Афанасий Никитич сузил глаза, а его брови на пару миллиметров подвинулись вверх.

— Признаться, я удивлён, — сказал он медленно. — Думал, вас привело сюда нечто иное. Скажем так, более предсказуемое, но…

Он выдержал паузу и улыбнулся — на этот раз чуть шире.

— Гм. Допустим, есть мост. Слышал о нём что-то. И что? — всем своим видом он приглашал продолжать.

Я поймал быстрый взгляд Василисы. Она едва заметно кивнула, оставляя ответ за мной.

— Дело в том, — сказал я, — что мост остался без стража. А по ту сторону в Нави, скапливается нечисть. Бесы ждут момента. И если мы не найдём того, кто встанет на охрану, то скоро эти Ваши стулья за триста сорок тысяч превратятся в щепки. Нам всем станет резко не до антиквариата.

— Вы начинаете с середины, Вадим. А я люблю контекст. Предпочитаю понимать, что кроется за громкими словами, — в голосе антиквара зазвучало неподдельное любопытство. — И, как мне кажется, время у нас есть. Сильно сомневаюсь, что ваш мост рухнет прямо с минуты на минуту. Я прав?

— И да, и нет, — ответил я. — Бесы могут хлынуть в любой момент. Но сам по себе мост абсолютно стабилен, проблема не в его конструкции.

— Вот и славно, — кивнул хозяин. — Тогда я сварю нам ещё кофе, а Вы расскажете всё по порядку. Разумеется, только то, что готовы мне доверить.

Он действительно принёс ещё кофе, и я начал рассказывать.

Я постарался изложить всё кратко и, по существу, и без лирики: граница между мирами, Калинов мост и Змей Горыныч, который некогда его сторожил, а после перерождения для такой службы стал непригоден. О том, что Горыныч наотрез отказался сам, я тактично умолчал. Рассказал про бесов, лезущих в Явь через незапертую дверь, и про то, что существ, способных удержать эту границу, остались единицы. Да и те либо не в форме, либо давно отошли от дел, выбрав мирную жизнь, предпочитая битвам тишину. Нашли своё призвание в куда более спокойных занятиях, к примеру, торгуя антиквариатом и угощая гостей отличным кофе.

Последнее я, конечно, сказал как можно деликатнее. Всё же мы пришли в роли просителей.

Петухов слушал внимательно, иногда кивал, иногда смотрел куда-то в сторону стены, с которой на него смотрели десятки глаз с портретов.

Когда я закончил, он задал уточняющий вопрос:

— Верно ли я предполагаю, что охранять Калинов мост надо, находясь непосредственно на нём?

— Боюсь, удалёнка для такой должности не предусмотрена, — ответил я с лёгкой полуулыбкой.

— Понятия не имею о таких тонкостях, — он развёл руками. — Меня охранником на стратегически важный объект впервые зазывают. Я же правильно уловил суть — зазывают?

Я бросил короткий взгляд на Василису. Она к своему кофе даже не прикоснулась, сидела и рассматривала Петухова, внимательно и неотрывно, видимо пыталась понять, куда он клонит и какие слова как ключики нужно подобрать, чтобы добиться необходимого.

— Скрывать не стану — зазываем, — кивнул я. — Но это не значит, что Вам придётся безвылазно дежурить там, как сторожу в будке на парковке. Тот же Горыныч жил в Яви, неподалёку от перехода, у нас в Колдухине, и просто мгновенно переносился на мост при малейшей угрозе. Вы могли бы действовать также, а мы взяли бы на себя любое содействие. Поймите, Афанасий Никитович, этот проход — зияющая дыра, открытая рана на теле нашего мира, сквозь которую вот-вот хлынет зараза. Поверьте, мы бы не посмели Вас тревожить, справься с этим кто-то рангом пониже. Но масштаб проблемы таков, что без Вас мы просто не выстоим.

— Вы правы, и я это прекрасно осознаю, — Петухов откинулся на спинку стула за триста сорок тысяч. — Однако, надеюсь, вы поймёте и меня: я от вашего предложения откажусь.

Я непонимающе моргнул и, отодвинув чашку с кофе, подался к нему.

— Нет, не понимаю.

— Мир в опасности, — добавила Василиса. Голос её звучал спокойно, но я чувствовал, как она напряглась. — Это проход, через который могут прорваться…

— Сколько? — невозмутимо уточнил василиск.

— Миллиарды, — недовольно буркнул я. — Миллиарды тварей.

— У них там что, проблема перенаселения? — с искренним любопытством поинтересовался Петухов. — И вы всерьёз полагаете, что я остановлю их в одиночку?

Я почувствовал, что слегка покраснел.

— Ну, насчёт миллиардов я, пожалуй, загнул, — признался я. — Но даже пара тысяч бесов способны наделать дел. Выкосить всю округу. Да, Вы можете сказать, что Колдухин далеко, однако отражение такой интервенции потребует усилий не нас с Василисой, а вооружённых сил, танков и пехоты. «Маскараду» придёт конец, всему привычному мироустройству тоже. Не говоря уже о том, что магия Нави может оказаться сильнее человеческой техники, и тогда мы получим полномасштабную войну с миром мёртвых. Настоящий зомби-апокалипсис.

— А что, они собираются нападать?

Я запнулся. В памяти вдруг всплыл разговор, о котором я до сих пор никому не рассказывал, даже Василисе. Когда Тамара вернулась из Нави, она рассказала, что встретила там свою покойную дочь. И та предупредила: по ту сторону не просто хаотично роятся бесы — там целенаправленно собирают армию. Но одно дело знать это самому, и совсем другое — убедить Петухова. Как преподнести слова мёртвой девочки так, чтобы древнее существо впечатлилось масштабом угрозы, а не сочло это бредом, я совершенно не представлял.

Паузу прервала Василиса, перехватив инициативу.

— Дело вовсе не в перенаселении, —