Прачечная потусторонних услуг - Владимир Ахматов

Капитан с силой ударил кнутом по полу. Клубы пыли в воздух. Кто-то невидимый заворчал — бессвязно, по-звериному.

— Знай, Домовой, свое место! — повторил Прад, и в его голосе громыхнул приказ. — Узнай меня и выйди на свет! Хозяином твоим буду Я!

Ворчание усилилось, заполнив комнату.

— Ай! — взвизгнула Гита.

— Ай! — аж подпрыгнула от неожиданности Арина, ощутив болезненный щипок за ягодицу.

Меча молнии из глаз, девушки уставились на Вадима, стоящего между ними — он держал руки за спиной. Осознав, в чём обвиняют, отшатнулся, энергично замотал головой, мол — не на того подумали.

Замерший воздух дрогнул от скрипучего хохота. С потолка посыпалась известка, на её серой поверхности из ниоткуда проступили мокрые следы босых ног. Прад среагировал мгновенно. Подпрыгнул, и кнут снова свистнул, огрев пустоту там, где когда-то висела люстра.

— Выйди! — рявкнул он.

Деревянные стены застонали. В их глубине заныл немолодой мужчина. Прад продолжал свой обход — нытьё усиливалось. Домовой хныкал, всхлипывал, болезненно вскрикивал, когда Капитан ударял по стенам.

Арине стало жаль Домового, а ещё она разгадала схему обряда: Капитан ударил по разу в пол, потолок и три стены — оставалась последняя. Он подошёл к окну, заслонив собой и без того скудный свет, откашлялся.

— Знай, Домовой, свое место! — его голос гремел, заполняя пространство. — Узнай меня и выйди на свет по моему приказу! Ныне и вовеки хозяином твоим буду Я!

Магическое эхо подхватило слова, а финальный, оглушительный щелчок кнута, опустившегося на последнюю стену, поставил точку в заклинании.

Повисла давящая тишина.

Арина ожидала всякого — клубов дыма, запаха серы, психической атаки с волной, такого привычного теперь уже, первобытного ужаса. Но ничего подобного. Только пыль медленно кружит в косых лучах.

— Странно, — Прад выглядел озадаченным. Присел на подоконник, достал смятую пачку сигарет. — Он должен был явиться…

— А если вы его того… — Гита не успела закончить.

За их спинами в стене раздался хруст, скрежет, тупой удар и отборный мат. Арина обернулась — она и не заметила скрытую нишу под обоями. Створки с жалобным скрипом распахнулись, выпустив густое облако столетней пыли. Грязный, волосатый комок, будто содержимое старого пылесоса, глухо шлепнулся на пол, чихнул и зашевелился. Пыль медленно оседала, а она как зачарованная глядела на самое удивительное существо, которое ей доводилось видеть — Домового.

Сначала это был просто комок грязи и спутанной шерсти — он шевелился, рос на глазах. Затем в пыли из бесцветных тряпок и волос проступили глаза — маленькие, с человеческими белками и узорчатыми зелеными зрачками, сиявшими, как фары в тумане. Под глазами наметилась впадина с подобием губ, куда вваливалась пыль. Комок снова чихнул. Запахло стариком — такой узнаваемый букет из пота, корвалола и одиночества.

Арина, знала о домовых только из мультиков и ожидала увидеть упитанного Кузю в красном кафтане или на худой конец Нафаню, которого в детстве боялась. Реальность всегда жестока. Домовой походил на орангутанга. Сутулое полуметровое тело, покрытое редкой свалявшейся шерстью цвета пыли, сквозь которую отчаянно проглядывают ребра и позвонки. Непропорционально длинные руки с мозолистыми, натруженными ладонями. Вполне человеческое лицо, только скрытое бородой, начинавшейся прямо от глаз, делало его похожим на затравленного мужика, которого месяцами били, не мыли и не кормили. Живые, невероятно подвижные брови сейчас передавали хмурость на грани горькой обиды. Домовой ворчал. Арине стало его совсем уж жаль. Одежда — лоскутный ад с помойки: ушитые штаны Adidas, на голове Лужковская кепка, тоже в пятнах. Представив Домового чистым, она подумала, что тот не так уж стар, просто начёсан.

— Вылез значит! — криво ухмыльнулся Прад, — давай знакомиться! Я, Капитан Прад — твой новый хозяин.

Домовой быстро забормотал, всплеснул руками, погрозил кулаком — никто не понял его тарабарщину, хотя пара знакомых матов и промелькнули.

— Вышел к людям, значит и говори по-людски! — оборвал Прад. — Ни те гоже таки рящи, глаголити аки рвань.

Домовой нахмурил свои диковинные брови, кашлянул и медленно, проговаривая каждое слово словно иностранец на стройке, проворчал сильно окая:

— Никокой ты мне не хозяин. Вижу тебя как облуплённого. Ведаю кто ты. Ведаю семя ваше — отродье ты и есть. Не буду тебе служить.

— Как хочешь, но приказам моим ты подчиняться обязан, — Прад стоял неподвижно, пальцы его слегка постукивали по рукояти кнута. — Надеюсь, это ты помнишь?

— Это… Помню… — Домовой скосился на плеть, ссутулился ещё сильнее, залопотал под нос, — захватиша, ограбиша, покараша! Ирод. Ирод как есть.

Капитан не отреагировал на оскорбление, равнодушно посмотрев в окно.

— Знаешь, я ведь подарок тебе принёс… Но как отдать? Я же и имени твоего не знаю…

— Чё за подарок?

— Да так — волшебная шкатулка… — Прад достал из кармана маленькую чёрную коробочку, покрытую бархатом.

Домовой недоверчиво посмотрел через плечо, повернулся, не спуская глаз со шкатулки. Его зеленые зрачки расширились.

— Мироном кличут, уже дюжину веков как… Суй дар сюды, давай подарок!

Арина мысленно сосчитала и ахнула:

— Ему тысяча двести лет?

— Угу, очень старый Домовой нам достался! — Прад аж присвистнул, — они больше пяти столетий обычно не живут…

— Но он совсем не старый!

— Внешность обманчива. Это ж нечисть. Их нельзя мерить нашими мерками. — Капитан перекинул шкатулку с ладони на ладонь. — Они стареют наоборот: рождаются стариками, а умирают новорожденными детьми.

Домовой, казалось, не слушал, его взгляд был прикован к бархатной коробочке.

— Давай шкатулку! Суй дар, суй!

Прад погладил чёрный бархат и как бы невзначай обронил:

— Мирон, ходят слухи, что Предводитель объявился… Расскажешь — отдам.

— Чёртово отродье, ты ж сам всё ведашь! — взвыл Мирон, и его тело сжалось от ярости. — Почто смеешься? Почто зовешь? Приходишь в мой дом, орешь, плёткой стегашь — разве ж так помоги просят?

Взгляд Капитана стал непроницаемым, в голосе зазвенел лед.

— Мирон, не путай себя и меня — не просил я у тебя помощи… Я задал вопрос, на который мне нужен ответ, плату ты видел.

— Уходи! — зашипел домовой, и брызги слюны полетели во все стороны. — Забери свою челядь, забери драгоценность, ничто я те не скажу! Все законы попраны, все запреты раззапречены! Повезло же с времечком!

Он продолжал бормотать, наращивая темп, слова слились в ядовитый поток. Только Арина отвлеклась. Ей показалось, что по ноге что-то