Прачечная потусторонних услуг - Владимир Ахматов

ползет. Холодное, скользкое, нехорошее. Глянула вниз и истошно заорала. От щиколотки до колена ногу обвивала змея. Чёрная, как смоль, с маслянистой чешуей. Змея почувствовала взгляд, подняла плоскую морду и показала раздвоенный язык, издав мерзкое шипение. Дыхание перехватило. Тараканы и мыши — два вида существ, которых она не переносила. Но змеи… змеи куда хуже. Арина затрясла ногой, — холодные кольца сжались сильнее, впиваясь в голень.

«Ну, почему? Почему я не надела джинсы⁈»

Паника. Вот-вот начнётся истерика. Арина обезумевшим взглядом обвела коллег. Странно, но Гита и Вадим и Капитан смотрели на неё с недоумением, лишь Домовой ухмылялся сквозь бороду.

Первым опомнился Прад:

— Мирон, — его голос прозвучал тихо, но с такой силой, что стены дрогнули. — Кончай немедля. Прекрати ее пугать.

— Охохошеньки хо-хо, — вздохнул Домовой, махнув на Арину кепкой, — и пошутить уж вволю не дадут.

Змея исчезла. Просто испарилась. Арина чуть не рухнула на пол — ноги подкосились. Гита тут же оказалась рядом, обняла, успокаивающе погладила по спине.

— Тихо, тихо, все нормально, это просто морок…

Арина сглотнула комок в горле, изо всех сил стараясь не разреветься.

— Морок, говоришь? А у меня сейчас обморок случится!

Она кожей помнила холодную чешую, глазами — плоскую морду, ушами — шипение. В общем, здравствуй, новый герой ночных кошмаров.

— Мда, я не предполагал, что так пойдёт, — Прад развел руками, выпучился. — Давненько мне не доводилось встречаться с мелюзгой. В современных высотках ведь как? Один домовой на подъезд, вот где им вольготно живётся — балуйся сколько хочешь — никто не поймёт, а в старых брошенных домах всё иначе. Квартиранты уехали, Домового не позвали, он злиться, лютует, старую магию вспоминает… Хорошо, что я подстраховался.

Капитан подошёл к девушкам выдав каждой по золотому амулету с дыркой по середине, напоминавший древнюю монету.

— Это Прыжка — держите при себе, и никто не сможет вас смутить.

— Прыжка, — шёпотом повторил Домовой, и в его голосе прозвучал неподдельный ужас. — Скот ты, скот! Всё ведаешь, таки почто пришёл? Всё же ведаешь! Всё-всё!

Внезапно Мирон рванулся с места. С невероятной для неуклюжего тела ловкостью он прыгнул к Праду, ударил его в грудь плечом и выхватил из рук черную шкатулку. Нарушая все законы физики, пронесся по стене, перепрыгнул на потолок и зажался в самом дальнем верхнем углу, прижимая подарок к мохнатой груди.

Глава №3 — №4 Еще и преподаватель

Прад громко захохотал. Все посмотрели на него как на сумасшедшего. Домовой на потолке бережно гладил бархат, обнюхал шкатулку, потом прижал ее к заросшей щеке.

— Моя преле… То бишь, за-гля-день-е-це! Кака красивущая! — бормотал он, и в его голосе восхищение смешалось с грустью. — Давненько Мирон не видал красивущих безделиц… Все увезли, все поломали… Дом изгадили… Ненавижу людишек! Кака же красивуща зараза!

Он осторожно, почти с благоговением, приоткрыл крышку, заглянул внутрь. Не увидев ничего, открыл ее полностью.

— А-а-а!!! Чёрт!!! А-А-А!!! — оглушительный, пронзительный визг вырвался из его глотки, эхом отразившись от стен, улетел в проём на второй этаж.

Шкатулка выпала из рук, упала на пол и разбилась. Капитан истерически хохотал, даже начал бить себя по коленке. Домовой резко замолк. Его глаза, теперь полные крови, были нацелены на Прада. В них не осталось ни обиды, ни сомнений — только чистая ненависть.

Арина посмотрела на осколки. Между щепками дерева и клочьями бархата серебрилось треснутое зеркальце.

— Отродье! — просипел Мирон, и было это пострашнее любого крика. — Каждое слово ударом по ушам. — Обманул Мирона! Подарил Зеркало! Зеркало — людское, подловатое! Мирону ни в жись нельзя смотреть в зеркало! Сука!

Маленькое тело тряслось от ярости.

— Капитан, осторожнее! — крикнула Гита, но опоздала.

Домовой вскинул свои длинные, мозолистые руки — руки труженика, а не колдуна — и начертил в воздухе неровный, пылающий символ. Пальцы сжались в кулак, и он с силой толкнул воздух перед собой.

Раздался оглушительный грохот.

Прад, все еще хохотавший, не почувствовал беды. Он так и смеялся, когда на него обрушилась кирпичная стена.

— Я приказываю тебе замереть! Подчинись! — крикнула Арина.

Кончики ее пальцев чуть-чуть закололо, как током — так всегда происходило, когда она пользовалась «Приказом». Необъяснимая энергия, призванная чем-то почти осязаемым в голове, входила в тело, концентрировалась на губах, на языке, а потом устремлялась к цели, подобно выпущенной стреле.

Парализованный Домовой замер в углу на потолке.

Еще минуту назад относительно целую комнату теперь было не узнать. Половицы ощерились зазубренными разломами. В стене возник проем на кухню, в обрамлении кусков штукатурки, заплесневелого раствора и торчащей пакли. Воздух помутнел от цементной пыли, медленно застилавшей всё плотной, серой пеленой. Домовой ехидно лыбился.

Пыль в воздухе поредела.

У груды расколотого кирпича, на корточках, суетилась Гита. Из-под завала виднелась поникшая ладонь Капитана — неестественно белая в извести, и от этого казавшаяся безжизненной. Арина бросилась на помощь, и вскоре в четыре руки, не жалея маникюр, они расчистили пространство. Исцарапались, в кровь об острый бетон, но освободить Прада оказалось куда сложнее. На него всей тяжестью рухнул монолитный участок стены. Рыжие кирпичи растрескались, но советский цемент, замешанный, казалось бы, только на совести и тотальном дефиците на удивление держал мертвой хваткой, застыв серыми кровоподтеками. Кусок весил килограммов двести. Как ни пытались девушки его сдвинуть — тщетно.

В помещении запахло дымом. Сначала едва уловимо, потом явственнее.

— Вот только пожара нам не хватало, — Гита охнула, из последних сил пытаясь вставить пальцы под каменную глыбу.

— Где же Вадим? — Арина, чуть не родила, немного приподняв плиту.

— Забудь! С мужиками вечно так: они как удача — испаряются в самый нужный момент!

Под пальцами Арины откололся кирпич, Гита в одиночку не удержала приподнятую стену, и та опять рухнула на Капитана. Внизу застонали.

— Блин, надеюсь, мы его не добили, — искренне переживала Арина, сжимая в руках одинокий кирпич.

— Этого так просто не убьёшь, — усмехнулась Гита, правда без уверенности.

За спинами возникла тень. Широкие, сильные ладони Вадима уверенно взялись за край стены. Мышцы под футболкой напряглись, пошли буграми. Он натужно крякнул, и с низким скрежетом приподнял конструкцию, освобождая Прада. Прежде чем броситься на помощь, Арина на мгновение застыла, в очередной раз поражаясь тому, сколько силы, таится в этом молчаливом мужчине. Воплощение идеала в своей этой футболочке!

«Нет-нет, сейчас