Энтропия за пределами зрачка - Л. Гёльц

— Ты бы быть с ней помягче, — заметил Вах. — Она потеряла муж.

— И самое странное, что никто ничего не слышал и не видел, я так понимаю? — обратился я к окружающим с вопросом. Все промолчали. — Ну что ж, дом заперт, от тел избавиться не так уж и просто в такие короткие сроки, поэтому давайте их искать.

Этим мы и занялись. Серый ушёл к себе, сославшись на то, что хочет ещё поспать. Я, Вах и Максимус обходили комнату за комнатой, заглядывали в каждый шкаф, под кровати, за шторы. Выглядывали из окон — мало ли… Даже туалет, а точнее, дырку в полу, которая им служила, просветили вдоль и поперёк фонариком — всё без толку. Ни малейшего следа от тел, ни единого пятнышка крови. Из улик оставались только личные вещи исчезнувших — бинты Сестры и очки Роба.

— Вещи эти так демонстративно оставлены на кроватях, — подметил я. — Мне ещё бинты показались странными. А сейчас так и подавно, будто предметами нам что-то пытаются сказать. Словно это какой-то символизм, что ли.

— Ой, что делается-то, суета какой… пойду ещё раз внизу смотреть-искать, — сказал Вах и вышел из комнаты. Вскоре донёсся тихий скрипучий звук шагов на деревянной лестнице, ознаменовавший его уход.

— Кстати, я не видел больше Лилю, — подметил я. — Она же убегала наверх?

— Ну да, точно, — посерьёзнел в лице Максимус. — Пойдём ещё раз осмотрим её комнату. Не хватало ещё, чтобы и она пропала…

Мы зашли в спальню, где ночевали Лиля и Роб, но она оказалась пустой. Открытый нами же шкаф, покачивающиеся от лёгкого сквозняка занавески… А на кровати всё так же лежали очки, только теперь рядом с ними, на другой половине, была открытая тетрадь.

Я поднял её и начал вдумчиво читать строчку за строчкой. Судя по всему, это был личный дневник Лили…

"Десятое апреля.

Утро. Сегодня вечером мы планируем уезжать домой из Воронежа. Мамочке стало получше после лекарств, и меня это очень радует! Она даже начала улыбаться, а то была такая хмурая, когда мы приехали. Кошки дома, наверное, уже соскучились по нам. Надеюсь, хоть не загадили всю квартиру! Когда приеду, нужно не забыть зайти в химчистку и забрать костюм Роберта.

День. Мы с мамой прогулялись по магазинам, зашли в те самые, которые я очень любила в детстве. Булочная на нашем районе до сих пор работает. Поели беляши. Я прямо вспомнила дорогу от школы до дома, во время которой их покупала и кушала каждый день. Я была так рада снова побывать в родном городе, даже почему-то захотела купить магнитик «IloveВоронеж» в низкоцене на память об этом дне. Такая ностальгия… Люблю приезжать в свой родной город и вспоминать о былых годах, проведённых дома. Такое чувство, что время течёт здесь иначе… Надо уговорить Роберта приезжать сюда почаще. Он-то так нехотя сюда ездит. Не могу понять, чем ему не угодила свекровь. Мама моя очень хорошо к нему относится…

Вечер. Мы ехали на автобусе назад в Москву. Как же он медленно плёлся… Даже на воронежском автовокзале проторчал дольше положенного и поздновато выехал. На заправке в двери стучался какой-то человек, просил ему открыть. Кажется, это был тот самый мужчина, которого водитель-кавказец высадил после скандала на повышенных тонах незадолго до этого. Потом я увидела в окно, что тот человек лежит на земле и не шевелится. Я хотела выйти и проверить, не нужна ли ему помощь, но Роберт сказал, что видел, как ему прохожие уже вызвали скорую. Я промолчала".

Последнее слово врезалось мне в голову. "Промолчала". Именно это было написано на табличке рядом с её именем… Выходит, это тот самый её проступок? И не Вах ли, случаем, был тем водителем? Да ну нахрен… как-то слишком много совпадений.

— Ну что там, есть зацепки? — спросил Максимус, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

Я молча протянул ему дневник Лили. Секунд десять его взгляд бегло скользил по строчкам, изучая, после чего он перевернул страницу. Будто даже не читая, что на ней написано, он перелистнул на следующую. Потом ещё раз. И так страниц пятнадцать.

— Полюбуйся, — в итоге выдал он.

Максимус встал рядом и начал листать так, чтобы мне было тоже видно. На каждой странице было красными буквами размашистым почерком на весь лист написано одно и то же — "ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ПРОВЕРИЛА САМА???"

— Не похоже на почерк Лили, — констатировал я. — У неё в записях почерк мелкий, аккуратный. Такое ощущение, что это писал кто-то другой.

— Хрен его разбери… Зато, кажется, методом исключения мы знаем, кто виноват в исчезновении людей, — Максимус закрыл дневник и кинул его на кровать. — Нас осталось четверо. Тебя я не подозреваю, уж слишком морда честная. Я никого не убивал… в последние дни. Вах почти всегда оставался под нашим наблюдением. Так что пойдём-ка наведаемся к нашему юному другу.

Мы вошли в комнату Серого без стука. У него не был заперт замок, словно он знал, что к нему придут, и, возможно, даже ждал. Он сидел на кровати, со скучающим видом пялясь в окно, даже не взглянув на нас, когда дверь открылась.

— Значит, Лиля уже пропала, — констатировал он.

— Ты мне тут зубы не заговаривай, — строго сказал Максимус. — Мы знаем, что это ты с ними что-то сделал, скотина малолетняя. Вопрос, что именно.

Серый равнодушно посмотрел на Максимуса, потом на меня.

— Ошибаетесь. Ничего вы не знаете.

— А ты у нас самый умный, да?

— Я не говорил, что я умный. Но знаю побольше вашего. Например то, что я исчезну следующим.

— Что ты несёшь? — возмутился Максимус, подойдя к пацану вплотную и расправив грудь. Тот ни капли не испугался, только устало вздохнул, глянув на моего товарища с какой-то досадой в глазах.

— Просто подождите немного и убедитесь сами. А вообще, не о том вы думаете… Пока ищете фантомного убийцу, от вас ускользает вся суть происходящего. Например, вы уже поняли, что мы впятером были связаны между собой?

— Вы все были пассажирами одного автобуса десятого апреля? — догадался я. На самом деле, эта мысль прочно засела в моей голове с того момента,