Энтропия за пределами зрачка - Л. Гёльц

Тот кивнул.

— Почти. Насчёт даты точно не скажу, но помню, что это была весна пару лет назад. И я был не пассажиром, а стоял на заправке с батей. В тачке душно было, вышел подышать свежим воздухом и увидел, что мужчина стучит в двери автобуса. Потом он упал. Я решил, что он просто пьян, и уставился в телефон… Отвернулся, как сказано на табличке. А потом в новостях увидел через пару часов, что мужика машина сбила, вот он и стучался. Помощи просил. В итоге, когда ему всё-таки вызвали скорую, он был уже мёртв. Но этих четверых я хорошо запомнил. У меня с детства на лица фотографическая память, один раз увижу человека…

В этот момент на первом этаже раздался звук разбившегося стекла. Мы с Максимусом одновременно подорвались и выбежали из комнаты Серого, помчавшись по лестнице вниз.

В широкой гостиной, согнувшись, стоял Вах, одной рукой держась за стол, а другой за голову. Вокруг него пол был усеян осколками чашек, из которых пятёрка наших новых знакомых пила вчера чай, когда мы пришли в дом. Заметив нас, кавказец поднял вверх большой палец.

— Вах, всё чётко, братья. Голова в момент боль сильная, упал.

Мы с Максимусом оба выдохнули. Да уж, со всеми этими событиями от каждого шороха можно начать вздрагивать…

В этот момент мой взгляд упал на табличку.

Имя Серый было вычеркнуто.

Святые черти! Не стоило нам обоим уходить и оставлять его без присмотра…

— Максимус, схожу-ка наверх, — взглядом я указал на табличку. Тот всё понял и коротко кивнул.

Быстрым шагом, перепрыгивая ступеньки, я поднялся в комнату Серого, но пацана там уже не было. На кровати, где он ещё пару минут назад сидел, глядя в окно, лежал только старый телефон. Я его поднял и решил осмотреть. Экран был разбит, краска облезла, динамик был весь в пыли. Попробовал включить гаджет, но без толку — батарейка явно умерла. Я засунул его в карман и вышел из комнаты.

Когда спустился вниз, Максимус стоял в одиночестве, сжимая в руке небольшой ключ с брелком в виде автобуса.

— Я отвернулся на секунду, — начал он. — А Ваха уже нет. Мы ошиблись, Белый. Убийцы среди них не было с самого начала… Видимо, их всех забрала Лока.

— Или карма, — пожал плечами я. — И, в какой-то степени, убийцей из них был каждый. Ведь они все могли помочь человеку, но не помогли. И исчезали они в обратном порядке по очерёдности, в которой проигнорировали пострадавшего. Первым был Вах, водитель, он "не открыл дверь" пассажиру, с которым накануне повздорил. От него остались ключи.

— Потом Серый, — поймал мою мысль Максимус, задумчиво кивнув, глядя куда-то сквозь пол.

— Да, — я положил на стол смартфон, найденный у него в комнате. — Он был на заправке, где всё происходило, но вместо помощи "отвернулся", хотя мог позвонить в скорую. От него остался телефон. Судя по всему, тот самый, которым он тогда не воспользовался. Потом пара, Лиля и Роб. Она заметила, что мужчине плохо, и даже хотела ему помочь, но Роберт сказал, что видел, как ему уже помогли до неё. "Роб — соврал", "Лиля — промолчала", хотя могла проверить. От него остались очки, потому что он видел правду. От неё — дневник, как напоминание о её равнодушии. А ещё в автобусе был врач. Сестра. Она давала клятву Гиппократа, но, заметив, что человеку плохо, "не исполнила свой долг". От неё остались бинты как знак помощи, которую она должна была оказать, но не сделала этого.

— Каждый из них мог помочь, но предпочёл не вмешиваться, — подытожил Максимус. — И каждый получил по заслугам.

В этот момент что-то скрипнуло, и входная дверь распахнулась. Мы с Максимусом переглянулись, моментально подобрали крутки и пошли на улицу, оставляя проклятый дом позади.

Шли быстрым шагом, не оглядываясь.

Я шагал и не мог перестать думать о произошедшем. Получается, всё это время нам нужно было лишь выстроить логическую цепочку, чтобы это закончилось и мы смогли выйти… А если бы догадались раньше? Мы могли кого-то из них спасти? И как так вышло, что пятеро встретившихся случайно незнакомых людей снова оказались в одном месте в одно время? Столько вопросов и хрен где найдёшь ответы…

— Знаешь, Максимус, что самое страшное? — спросил я, когда мы шли через густую лесную чащу.

Светило во всю сияло, и на земле не было ни единой лужицы, словно вчерашнего ливня никогда и не существовало. Словно бы всё это было во сне.

— И что же? — скорее, из долга, а не из искреннего интереса спросил товарищ.

— То, что вероятнее всего, мы бы поступили так же, как они.

Максимус ничего не ответил, но ответ и не требовался. Мы оба его прекрасно знали.

Глава 22

Через лес мы шли несколько дней. Постепенно подходили к горам, до этого казавшимся необъятно далёкими. К концу дороги у нас уже начали ощутимо скудеть запасы провизии, и мы решили их поэкономить, поэтому подъедали ягоды из леса. Я не раз вспоминал тёплым словом дед Тихона — всё-таки, лекции, которые я считал скучными, оказались для выживания в диких условиях Локи очень полезны.

Земля ему металлоломом. Хороший был человек…

Очередной ночью мы остановились и развели костёр. Я погрел замёрзшие на влажном предгорном воздухе руки около огня, выпил горячего чаю (по дороге мы, наконец-то, нашли речку, возле которой теперь остановились, так что я в кои-то веке смог вдоволь утолить жажду) и закурил, не забыв предложить сигарету товарищу.

Какое-то время мы дымили молча. Максимус, как обычно, попивал из фляги, задумчиво глядя куда-то вверх сквозь безоблачное ночное небо. Мне почему-то вспомнились все те люди, которых я потерял за последние месяцы. Рита, Самбист, Тихон, Метка… Мне бы хотелось думать, что теперь они в месте, которое гораздо лучше этого, но…

— Максимус, как думаешь, после смерти что-то есть?

— А кто ж его знает, — ответил он, переводя на меня взгляд смешливых голубых глаз. — Надеюсь, что есть.