Энтропия за пределами зрачка - Л. Гёльц

Во мне бурлила обжигающая холодом ненависть. Я посмотрел на него так, как смотрят на кровных врагов в момент, когда из вас двоих выживет только один.

— Вот ты и нашёлся, мразь, — прошипел я.

Тот опустил пистолет и убрал его в кобуру.

— Нам нечего делить, Белый, — ровным тоном сказал он. — Это не твоя война. Отступи.

— Хера с два! Ты, сука, убил кучу невинных людей.

— Они не были невинными, — он покачал головой. — Они были сторонниками Булата. Вот ты думаешь, что такой умный, всё знаешь. А в курсе ли ты, Белый, что Булат захватил власть таким же насилием, как и мы? Что он первый начал выкашивать наших? И Метка твоя ему охотно в этом содействовала, сливая информацию. Много жизней моих сторонников у неё на счету…

— С чего бы мне верить тебе? — перебил я его.

— Не верь. Но не забывай, что у каждой стороны своя правда, а истина кроется где-то посередине. Отступи.

Правое предплечье горело тупой, глубокой болью, кровь пропитала рукав и стекала по пальцам. Я почти не чувствовал кисть. Покрепче сжал рану, вцепившись пальцами в кожу.

— Хера с два, — повторил я.

Винт вздохнул и покачал головой. Он двинулся в мою сторону резким движением. Я успел подставить левую руку, приняв тяжёлый удар кулаком на предплечье, и тут же со всей силы ударил его в открытый корпус. Он отступил на полшага, но не упал. Я резким движением сделал выпад, ударив его снова, но тот уклонился, сместив верхнюю часть тела вправо, после чего тут же контратаковал меня в челюсть.

Резкая боль пронзила моё лицо, словно отдавшись во все нервные окончания. В глазах потемнело, голова закружилась, я потерял чувство ориентации в пространстве и пошатнулся. Винт схватил меня за куртку и притянул к себе. Я ощутил его раскалённое дыхание на своей шее.

— Мне вторую руку тебе прострелить, чтобы ты успокоился? Белый, я не хочу тебя убивать. Ты спас мне жизнь однажды…

Я резко ударил его подбородком в макушку, тут же почувствовав во рту вкус крови. Винт рефлекторно сделал шаг назад, и я левой рукой выхватил нож, замахнувшись в сторону шеи ублюдка.

Но повстанец это заметил и отреагировал молниеносно. Он перехватил моё запястье, и на мгновение мы замерли в молчаливой борьбе. Руки обоих дрожали от напряжения. Я попытался вырваться, но, будучи одноруким, я оказался слабее, чем Винт. Он легко выкрутил мою затрясшуюся ещё сильнее руку, навалился всем весом и ударил локтём в плечо.

С металлическим звоном нож выпал из моих разжавшихся пальцев. Винт сразу пнул его в сторону. Я попытался совершить рывок за ним, но мой оппонент сделал подсечку, сбив меня с ног. Я упал лицом о холодный камень. Рассечённая пулей скула стала гореть сильнее прежнего.

Резким движением перевернулся на спину. Винт тут же навис надо мной, заломав руки над головой.

— Сдавайся. У тебя всё ещё есть шанс уйти отсюда живым.

И в этот момент раздался выстрел. Тело Винта резко выпрямилось, все мышцы напряглись, а пальцы разжались, и я выбрался из-под него быстрым рывком. Достав из кармана свой Макаров, я подошёл к скрючившемуся спиной ко мне повстанцу и выстрелил ему в район грудной клетки.

— Это тебе за них всех, сука, — прошептал я ему на ухо, прежде чем он упал на пол, и дыхание его прервалось навсегда. Тело Винта валялось в скрюченной позе на земле, и вокруг него медленно расплывалась густая алая лужа.

Я подобрал свой нож и посмотрел направо — туда, откуда раздался спасительный выстрел. Максимус лежал на спине, раскинув руки в стороны, и грудная клетка его вздымалась слишком слабо. Старая армейская куртка насквозь пропиталась кровью. Возле него валялись выпавшая из кармана фляга и ещё горячий Макаров…

— Максимус! — закричал я. — Давай, держись, я сейчас тебя перевяжу…

— Борис, — на тяжёлом выдохе сказал он, посмотрев мне в лицо угасающим взглядом. — Это ты, Борис?

На миг я замер. Он никогда не видел во мне Бориса…

— Да, да, это я, дружище. Не разговаривай, ты теряешь силы… — я снял рюкзак и стал спешно искать бинты.

— Борис… Скажи, мы закончили миссию? — он с трудом сфокусировал на мне взгляд светло-голубых глаз.

И в этот момент я понял, что опоздал. Понял, когда посмотрел в его глаза, которые блёкли с каждой секундой. Жизнь утекала из него, и я уже ничего не мог сделать…

Я крепко сжал его ладонь.

— Да, Максимус. Мы победили, — сказал я, сглатывая болезненный ком, застрявший в горле вместе со всеми словами.

— Это хорошо… — он закашлялся, и на уголках его губ выступило пятнышко крови. — Скажи… командование… разрешило домой?

— Разрешило, — я почувствовал холод, волнами прокатывающийся по всему телу, и у меня задрожали руки.

— Это… хорошо… А то я думал… опять скажут… потерпеть… — он усмехнулся, после чего, отвернувшись, уставился наверх, туда, где в кольце верхушек скал было отверстие, сквозь которое проглядывалось небо. Рассвет был ярким, подсвечивая тёмно-оранжевым цветом бледнеющее лицо моего друга.

Максимус вновь закашлялся кровью, после чего тяжело вздохнул.

— Домой хочу… — его голос стал совсем тихим.

— Скоро… Скоро ты будешь дома…

Я ощутил, как хватка его руки стала менее крепкой. Приложил пальцы к широкой шее и почувствовал слабый редкий пульс…

— Спасибо за всё, Белый…

И через пару секунд его сердце остановилось.

Меня пробрала дрожь. Вокруг витал запах пороха и крови. Какое-то время я продолжал сидеть рядом, сжимая запястье Максимуса, не в силах принять произошедшее. Максимус мёртв. Человек, который за эти пару недель не раз спасал меня, не задумываясь рискуя своей шкурой. Мы были знакомы не так много, но я понимал, что спокойно могу доверить ему свою спину. Дружба для меня — не просто слово, но его я за такой короткий период стал считать своим другом. Даже больше — примером, страшим товарищем, на которого мне хотелось бы равняться. Я ещё не встречал таких надёжных, смелых и твёрдых духом людей, как он…

А теперь он мёртв. Я разжал