Энтропия за пределами зрачка - Л. Гёльц

Максимус шустро показался из-за своего укрытия и выстрелил в ответ, тут же нырнув обратно за камень. Видимо, не попал. Я тоже собрал яйца в кулак: достал пистолет, снял с предохранителя, передёрнул затвор, обхватил оружие поудобнее и выглянул из-за валуна, вдавив спусковой крючок. Времени на прицеливание не было, а стрелок из меня так себе, так что пуля улетела в дальнюю стену пещеры. Ответный выстрел пронёсся совсем близко, по касательной задев мою скулу. Лицо обожгло. Сука, оказывается, больно, когда в тебя стреляют!

Мы с товарищем переглянулись. Я показал ему большой палец, дав понять, что ничего серьёзного не произошло. Он коротко кивнул, выглянул снова, сделав очередной выстрел — и в этот раз всё-таки попал. Один из локдауников, заскулив, как раненая псина, упал на землю, держась рукой за грудь. Из-под его трясущихся пальцев по куртке потекли широкие красные дорожки крови.

— Отходим! — закричал один из оставшихся второму. — На мосты! В открытую не стой!

Мы выглянули и увидели, как повстанцы что есть сил драпанули на «хрустальные» мостики, притом, что любопытно, на разные. Они ж прозрачные… Идиоты, что ли? Сквозь тонкие стенки их прострелим с лёгкостью.

Я снова вдавил спусковой крючок и выстрелил в одного из врагов, того ублюдка, который был на мосту поближе, но пуля срикошетила и улетела куда-то вниз. Это ещё что за херня?! Я выстрелил снова, но итог тот же.

— Не тратьте патроны, — крикнул один из повстанцев с самодовольной мордой, задрав вверх свой нос картошкой. — Не знаю, из чего эта хрень сделана, но она пуленепробиваемая. Ну же, кыс-кыс, идите сюда. Мы сложили оружие. Поговорить надо.

Не нравился мне его тон. А ещё мне не нравилась мысль, что тут явно что-то нечисто. Зачем они заманивают нас на мосты?.. У них явно есть какая-то цель…

Я посмотрел на Максимуса в нерешительности. Взглядом спросил его, что делать. Тот на пару секунд замер, уставившись в пол, обдумывая ситуацию, после чего твёрдо кивнул. Действительно, выбора у нас было мало. Мы встали и пошли к мостикам с оружием наготове.

— Будь осторожен, — шепнул Максимус.

— Буду, — утвердительно покачал головой я, прекрасно понимая, что тот имеет в виду. Нам одинаково это всё не нравилось.

Повстанцы действительно убрали стволы — тут они не соврали. Мы же оружие прятать в кобуру не стали. Оба локдауника стояли на серединах мостов, выжидая нас. Да что тут происходит, в конце концов? Я посмотрел на товарища. Тот уже наступил на хрусталь и осторожным шагом двигался в сторону повстанца, направляя на него Макарова. Недолго думая, я решил последовать его примеру и ступил на мост.

— Ну и? Что ты хотел сказать? — спросил у стоящего уже всего в паре шагов повстанца.

— Видишь, какое дело, — с ехидной ухмылкой начал он. — Мосты эти с приколом. Когда идёшь один — всё нормуль. А вот когда на мост наступают двое, если в какой-то момент ты останешься на нём один — исчезнешь вместе с мостом. Такие дела. Ну что, поиграем в догонялки?

И тут же что есть сил вчесал вперёд.

Вот сволочь! Я бросился за ним следом, несясь так, как не бегал никогда до этого. Сука! И мы на это повелись, как последние идиоты! Знали же, что тут что-то нечисто…

Раздался громкий гулкий треск. Краем глаза я увидел, как исчез соседний мостик. Максимус…

Нет, потом, всё потом! Что же делать?..

Придумал. Резко навёл пистолет на ногу ублюдка впереди и нажал на спусковой крючок. Промахнулся. Тяжело стрелять по двигающейся цели, ещё и на бегу…

— Идиот, если убьёшь меня — мост исчезнет! — крикнул он, не сбавляя темпа.

Я выстрелил снова… и попал в бедро. Есть! Повстанец схватился за простреленную ногу и боком с громким стуком прислонился к высоким перилам.

— Вот видишь, — бросил я на ходу, обогнав сползающего на пол ублюдка. — Всё хорошо. Не убил.

Бежать, бежать, бежать…

Когда я достиг каменного пола, тут же услышал звук трескающегося стекла. Обернулся — ни моста, ни повстанца словно и не было… Я сел на пол, подмяв руками колени, пытаясь восстановить разбушевавшееся дыхание. Сердце билось где-то в ушах, кровь бурлила так, что я буквально её чувствовал в своих венах на голове, ставшей чугунной…

— Ну надо же, а ты не совсем уж и бестолковый, рекрут, — услышал я знакомый голос в стороне.

Максимус спокойным шагом шёл по мостику в другом конце расщелины.

От удивления и, чего греха таить, радости я резко подорвался, напрочь забыв про усталость.

— Ты живой! Святые черти…

— Обижаешь. Конечно живой. У меня ещё миссия не выполнена, умирать пока что запрещено.

Перейдя мост, товарищ подошёл ко мне и ободряюще похлопал по плечу.

— В норме? — спросил он.

— Вполне себе, — ответил я. — Ты как выбрался-то?

— Так этот долбоёб раскрыл все карты, когда я сделал всего пару шагов по мосту, — Максимус рассмеялся. — Ну я и побежал просто обратно, пока мой оппонент по газам вперёд вдарил.

Я тихо хмыкнул, подняв вверх кончики губ. Да уж… Хвала всему, мы оба живы, и с врагами покончено…

Но внезапно раздался громкий хлопок выстрела, эхом разошедшийся по стенам пещеры.

Максимус, стоящий впереди, пошатнулся, оступившись, и упал, облокотившись руками о землю. Из живота, сбоку, потекла багровая кровь. Он провёл ладонью по маленькому отверстию. Его рука покрылась алой жижей. Он смотрел неё немигающим взглядом, словно не узнавая.

— Максимус! — вскрикнул я, выхватив пистолет. Тут же почувствовал резкую боль в предплечье и рефлекторно разжал пальцы. Ствол выпал и укатился вниз, в расщелину, со стуком ударившись о её дно.

Я схватился за раненую руку, прижимая ладонь к пулевому, пытаясь остановить кровь, и зашипел. Как же, блять, больно! Из темноты появился знакомый силуэт…

Винт. Передо мной во всей красе стояла эта мерзкая падаль, наводя на меня пистолет. Тот самый, из которого в злополучный вечер было сделано два роковых выстрела на четвёртом, унёсшие жизни дорогих мне людей.

Отверстие во лбу Метки… Кровь Кореша на гитаре… Воспоминания о дне восстания калейдоскопом заметались