Тихое - Евгений Огнев

коснулись друг друга… И уже спустя много лет взрослый Саня понял, для чего мерзостень напоил его своей кровью. Им тяжело пробиться даже через открытый барьер, а с проводником, который слышит их зов, который касается стекла, – куда проще…

Мужчина закручивал крышку от бутылки, держа ее как величайшую реликвию, но затем его лицо стало меняться. Саня уже проваливался в небытие, проглоченная кровь растекалась по телу и жгла внутренности, боль вернулась и стала еще сильнее. Но прежде чем потерять сознание, Саня увидел, что вместе с уходом существа люди стали осознавать произошедшее. Их улыбки стирались, а на их месте появлялись удивление, непонимание и… ужас.

Первым закричал сам седой мужчина, он вскочил с перекошенным от страха лицом, схватил свою сложную лампу и уронил ее на пол. А затем уж закричали и остальные. Мужчина, державший бутылку, задрожал и выронил ее, его ноги ослабли от ужаса настолько, что он упал на колени, и его начало тошнить. Бутылка покатилась по полу, и это последнее, что увидел Саня.

– Сама не знаю, – сказала Валентина. – Все мы там чуть с ума не сошли от страха. Существа, которых мы считали ангелами, оказались… Это были настоящие чудовища. До нас только тогда и дошло, что не к раю все это время стремились, а открывали дорогу в логово самого дьявола. Но как бы мне ни было страшно, что-то заставило меня поднять эту проклятую бутылку. Я жалела потом об этом, особенно когда через две ночи они пришли за мной, стали стучаться и ломиться в мои окна… Много раз я хотела выбросить ее где-нибудь или вылить, но и на это сил не находила. А потом… Иринка ее нашла.

Саня вопросительно посмотрел на Ирину, и она в подтверждение слов матери кивнула:

– Это было уж через год, как ты уехал. Нашла случайно, спросила, что это и зачем…

– Ну, я, дура, и сказала, мол, волшебная кровь это, и она лечит от чего угодно. Надо было промолчать. А лучше какого-нибудь ужаса наплести, чтобы ты, доча, ни за что к ней подходить больше не хотела. – Валентина отрицательно качала головой, все еще раскаиваясь в ошибке, совершенной много лет назад.

– Так и что дальше-то случилось? – спросил Пашка.

– Собака хромая случилась, – пояснила Ирина. И, заметив, что ни Пашка, ни Саня ее не поняли, объяснила: – Сколько мне лет-то было? Двенадцать, что ли? Шла себе из школы, смотрю – собака прихрамывает. Задняя левая лапа перебита, кровь свернулась коркой, в ней уж личинки завелись. Собака увязалась за мной, и уже около дома я вспомнила про кровь… Капнула на колбасу, чуть-чуть совсем. Вынесла ей.

Взгляд Ирины рассеялся, она смотрела в пространство, ничего не замечая вокруг, утонув в собственном прошлом. Сане стало не по себе – он видел такой взгляд у тех людей, тогда, в стеклянной комнате.

– И что с собакой? – спросил фотограф, прервав молчание.

– Ее зашатало, она упала… А через секунду… лапа прямо у меня на глазах заживала. Собака вскочила как ни в чем не бывало и убежала.

– Я когда увидела, что крови в бутылке меньше, выпорола Ирину, конечно. Но поздно было – теперь она знала про кровь. Знала, что это не сказка, не глупость… И когда с Маришкой… В общем, я, конечно, на ее месте тоже бы не удержалась. Какая мать не сделает все, чтобы ребенка спасти. Верно, Саш?

Саня сжал зубы так, что челюсть стрельнула болью. Наконец выдавил из себя:

– Вы знали?

Она отрицательно покачала головой:

– Нет, честно говоря, не сложила два и два. Но и неудивительно: у меня, знаешь ли, тогда голова другим была занята. Но сегодня, когда поняла, что ты живехонек, до меня дошло, как ты спасся.

– Она не должна была, нельзя так было…

– Можно ли, нельзя ли, а поступить иначе она не могла. Как мать говорю.

Саня, поддавшись эмоциям, чуть не упустил важную зацепку. Не обращая внимания на Ирину, которая вопросительно смотрела то на него, то на мать, то на Пашку, журналист спросил:

– Погодите… Вы догадались, только когда меня увидели? Значит, это не вы Богданову предложили одного из зэков использовать?

Валентина махнула рукой, будто прогнать его хотела:

– Да ты что, с ума сошел? Я ему вообще не рассказывала ничего. Он когда пришел в том году, деньги мне обещал и угрожал, лишь бы узнать, как это с тобой так получилось. Он-то прекрасно помнил тот вечер, когда тебя сбил. Как вез тебя в больницу и молился, чтобы довезти. Понимал, что, если ты умрешь, он точно сядет, никакие деньги не помогут. Оттуда он сразу же к отцу поехал, умолял хоть как-то помочь, отмазать. Старший Богданов, он тогда главой поселка был, стал твоих родителей разыскивать, чтобы им любые деньги пообещать, но потом в больницу заглянул, и там ему рассказали, в каком ты состоянии. Он посчитал, что ты точно умрешь, и сказал сыну, мол, тут уж без вариантов, деньгами не откупимся. Игорь, говорят, в тот вечер чуть на себя руки не наложил. А на следующий день Богдановым говорят, что тебя на улице видели живого и здорового. Игорь уж, конечно, поверил, что это самое настоящее чудо. Только вряд ли он считал, что этим чудом Господь ради тебя расщедрился. Скорее он думал, что это чудо было ради него, чтобы ему этот случай жизнь не испортил.

– И он жил дальше как ни в чем не бывало, – подытожил Саня. – А потом что-то случилось. Рак у него нашли или что-то вроде того?

Валентина отрицательно покачала головой:

– Не в нем дело.

Ирина щелкнула пальцами:

– В прошлом году? Ну точно же! – И, видя, что Саня ничего не понял, она объяснила: – В том году его сына клещ укусил. Только врачи догадались об этом не сразу, мальчик уже с температурой лежал и… В общем, опоздали с лечением. Его парализовало почти всего, он и говорил-то едва.

Валентина кивнула:

– И вот тогда Игорь вспомнил про тебя. Начал у всех расспрашивать про ту историю с твоим волшебным исцелением. Выяснил, что это с Абрамовым связано было и с нашими собраниями у него. Не знаю, может, кто и разболтал, деньги он предлагал немалые. Но до зэка, думаю, он уже сам додумался. Знать такое никто не знал, даже сам Абрамов, твоя мать, видимо, инстинктивно догадалась, а у Игоря… Ну, думаю, благодаря работе у него хватило цинизма, чтоб до такого дойти. Не то что я, дура, столько лет не понимала…

– Тихо! – сказал вдруг Пашка.

Саня едва успел повернуться к фотографу, как