Кейта: Дочь Леса. Книга 3 - Мария Эмви

— Все верно, — кивнула Кейта. — Поэтому мы не будем их встречать в лоб. Нам нужен план, продуманный до мелочей. Потому что от Хозяина Нижнего мира можно ожидать любых, даже самых невообразимых, сюрпризов и ловушек.

Девушка взяла длинную палку и, присев на корточки, быстро начертила на влажной земле грубую, но понятную символично карту местности.

— Они идут на запад, чтобы собрать кровавый урожай душ и тел. Но Эрлик не знает, что нам уже известны его планы. В этом наше единственное, но главное преимущество. Элемент неожиданности. Мы не будем встречать их у лагеря Соколов, это ловушка, в которую Владыка Тьмы и хочет нас затащить. Нам нужно нанести удар раньше.

Кейта ткнула палкой в точку на своей карте.

— Вот здесь, у Черного Перевала, есть узкое, извилистое ущелье. Через него лежит единственный быстрый путь на запад. Любая армия, даже армия мертвых, не сможет пройти там широким фронтом. Они неизбежно вытянутся в длинную, уязвимую колонну.

— Засада, — прорычал Арслан, в его глазах зажегся голодный огонь воина.

— Именно, — подтвердила Кейта. — Но не простая. Это будет лишь наш первый удар.

Она посмотрела на воинов Сокола.

— Вы лучше всех знаете эти каменистые тропы. Ваша задача, добраться туда первыми и устроить на вершинах ущелья завалы. Запереть их авангард в этой каменной мышеловке!

Затем Кейта повернулась к Арслану и остальным степнякам, включая Хасара и новобранцев-беглецов.

— А вы ударите им в хвост, в арьергард. Никто не знает слабости орды, их построения и сигналов, лучше, чем вы. Вы внесете хаос, отрежете им путь к отступлению.

И, наконец, удаганка посмотрела на Инсина.

— Ты вместе с Арсланом поведешь отряд, вы будете возглавлять командование. А я буду сердцем всей этой бури. Пока вы будете рвать этих оживших мертвецов на части сталью, я ударю по ним силой этого леса. Превращу это ущелье в зеленый ад.

Немного помолчав, девушка поднялась, оценивая взглядом свою карту.

— Мы, возможно, не сможем победить их всех… Их слишком много, и они бессмертны в привычном понимании. Но мы можем их задержать, выиграть время для того, чтобы новости дошли до отца, и он подготовил свой ритуал. Время для того, чтобы наши народы собрались в единый, несокрушимый кулак! — Кейта обвела всех своим властным взглядом. — Вопросы есть?

Вопросов не было, лишь молчаливая, почти молитвенная решимость. Как только приказ был отдан, лагерь, до этого застывший в тревожном ожидании, взорвался лихорадочной, но на удивление организованной деятельностью. Арслан, на мгновение забыв о своей вражде с братом, превратился в того, кем и должен был быть — в нойона, в командира. Его громкий, властный голос разносился по всей поляне, строя и организуя их разношерстное войско. И люди, словно истосковавшиеся по твердой руке, подчинялись ему беспрекословно. Даже Мунко, постоянно причитающий и надеющийся на долгожданный отдых, а не бесконечные сражения. Воины Белого Сокола, суровые и немногословные, встали в один ряд со степняками. Старая вражда и обиды были не забыты, но отложены. Убраны в дальний угол души, как ненужный хлам перед лицом общей угрозы. Они делились оружием, проверяли доспехи друг у друга, и степняк, привыкший к легкому кожаному доспеху, с удивлением и уважением разглядывал прочные стальные пластины сокольников. Все, кто мог сражаться, за исключением совсем уж дряхлых стариков, женщин и детей, готовились идти. Их было немного, всего около полусотни бойцов — капля в море против армии Эрлика. Но в их глазах горела уверенность.

Арбан и Улан, получив самую важную и срочную задачу, не медлили ни секунды. Они не стали брать с собой много припасов, лишь воду и несколько полосок вяленого мяса. Скорость была их главным оружием. Соколы подошли к Кейте, и Арбан, склонив голову, коротко сказал:

— Мы сделаем все, что нужно, предводительница. Камнепад будет таким, что его услышат даже абаасы в Нижнем мире.

И, вскочив на своих коней, они, как две тени, сорвались с места и понеслись на запад, к Скалам Плачущей Верблюдицы, чтобы подготовить первую, самую смертоносную ловушку.

В другой части лагеря разворачивалась иная сцена. Эрэл и Ирена собирали свой караван, всех беспомощных людей, которых нужно было отвести на север, в шаманский айыл. Испуганных, но послушных женщин, которые кутали в тряпье своих плачущих детей. Седых стариков, которые с тяжелым вздохом брали в руки посохи, чтобы в последний раз покинуть насиженное место. Раненого Джамуху, которого уложили на самодельные носилки. Ирена, с ее вновь обретенной уверенностью, была их сердцем. Целительница успокаивала людей, перевязывала раны, раздавала последние целебные травы. А Эрэл был их щитом. Он, вместе с парой бывших нукеров, которым доверили оружие, создавал живой коридор, охраняя их, пока люди собирали свои скудные пожитки.

Инсин готовился к войне по-своему. Он не точил меч и не проверял стрелы, а стоял на коленях перед своими бывшими соплеменниками. Он говорил с ними тихо, но так, чтобы слышал каждый.

— Я знаю, вы считаете меня предателем. И, возможно, так оно и есть. Я предал приказ своего хана, своего отца, но я не предал свой народ. Тот ужас, что идет на нас, он несет гибель не только шаманам, но и всему этому миру. Сегодня мы сражаемся не за лес и не за степь, мы сражаемся за людей. За то, чтобы у каждого было завтра. Я не прошу вас идти в бой за меня или за нее. Я прошу вас идти в бой за самих себя. За свое будущее!

Степные воины, слушая его, смотрели на своего молодого опального принца, и видели в нем не предателя, а единственного, кто осмелился сказать им правду. Единственного, кто остался верен не приказу, а чести. Подготовка была почти завершена. Эта разношерстная армия, собранная из врагов, беженцев и предателей, была готова к своей первой, и, возможно, последней, общей битве.

* * *

Тем временем, в тихом, погруженном в напряженное ожидание шаманском айыле, ритуал Алтана подошел к концу, но не к тому, на который он так рассчитывал. Верховный шаман медленно, с тяжелым, прерывистым вздохом, вышел из транса. Его тело, сидевшее неподвижно в центре рунического круга, было слабым, как у старика, а на лбу выступила холодная испарина. Он сидел в центре своего балагана, и тишина вокруг, нарушаемая лишь треском догорающих углей, казалось, давила на него, оглушала своей пустотой.

Ничего. Абсолютно ничего. Алтан потратил несколько долгих изнурительных часов, пытаясь достучаться. Он взывал к душе хана Хулана, к его кут, используя всю свою мощь, все свои знания, всю