Кейта: Дочь Леса. Книга 3 - Мария Эмви

останавливались, поворачивали свои пустые, зеленоглазые головы, пытаясь понять, откуда пришла угроза. Хаос, который так хотели посеять Арбан и Улан, начал давать свои плоды. Но среди всего этого замешательства была одна-единственная фигура, которая сохраняла абсолютное спокойствие. Далеко впереди, во главе всей этой чудовищной колонны, гордо, не сбавляя шага, шел Эрлик в обличье хана Хулана. Он шел не оборачиваясь, к выходу из ущелья, который вел прямиком к землям Белого Сокола. Владыка Тьмы, казалось, совершенно игнорировал происходящее у него за спиной. Смерть абаасы и замешательство в рядах его армии его вовсе не волновало. Словно все это лишь мелкая, досадная возня, прелюдия перед главным представлением.

— Что он делает? — спросил Арслан Инсина, указывая на фигуру отца. — Почему этот паршивец никак не реагирует?

— Потому что мы Эрлику не интересны, — ответил степной воин, уже накладывая на тетиву новую стрелу. — Его цель — там.

Он кивнул на запад, в сторону лагеря Соколов.

— Он идет за свежим урожаем, а мы лишь мухи, жужжащие у него над ухом.

В этот момент, сквозь вой ветра, с запада донесся едва слышный, но отчетливый звук. Рев боевого рога клана Белого Сокола. Их дозорные заметили подозрительную армию, выходящую из ущелья. Инсин, глядя на то, как авангард Тьмы уже выходит на равнину, стиснул зубы, напряженно соображая над новым планом.

— Мы не сможем их остановить, — глухо сказал Арбан, который тоже понял масштаб ситуации. — Их слишком много.

— Значит, — Инсин перевел взгляд с запада на север, в сторону лесного айыла, — мы должны спасти тех, кого еще можем. Арслан, бери всех наших людей и отступай к границам, к шаманскому айылу.

— Ты совсем сдурел, братец? — скептически взвесив его взглядом, произнес юноша. — Тут не одноногие калеки собрались, а настоящие воины! С какого перепугу мы должны отступать⁈

— Противоречишь сам себе, не находишь? — с печальной ухмылкой произнес Инсин. — Сам ведь понимаешь, что мы лишь приумножим жертвы, если пойдем в атаку в лоб. Лес под защитой Кейты… я ей доверяю, она никому не позволит пасть на ее землях. А здесь мы все как на минном поле, с едва ли не нулевым шансом на выживание.

— А сам-то ты что планируешь, в таком случае?

— Я присоединюсь к воинам Белого Сокола. Их войска уже переходят в нападение, но они даже не знают, с кем собираются сражаться. Я постараюсь оказать посильную помощь, и, при возможности, также увести их на север. К тому же, — младший сын хана посмотрел на фигуру, которую когда-то он называл своим отцом. — У меня старые счеты с Эрликом.

— Брат, Инсин дело говорит, — раздался голос со спины. К двум спорящим братьям подошел Мунко. — Отсюда валить нужно, и как можно скорее. Это место — паршивый плацдарм для сражений.

— Да тебе лишь бы свой зад в тепле и уюте держать, что ты понимаешь! — отмахнулся Арслан, снова сверля глазами Инсина. — Послушай сюда, да если…

Но прежде чем Арслан смог высказать свой протест, рев боевого рога раздался снова. А затем к нему присоединились другие звуки — крики и звон стали. Битва за лагерь Белого Сокола уже началась. Арбан, стоявший на вершине утеса, инстинктивно подался вперед, вглядываясь вдаль. Отсюда, с высоты, ему было видно больше, чем остальным. Черная, кишащая масса армии Эрлика, вырвавшись из ущелья, неотвратимой волной накатывала на маленький, почти беззащитный лагерь его соплеменников. Арбан видел, как его братья, воины Сокола, выстраиваются в тонкую, обреченную линию, пытаясь сдержать этот натиск. И он увидел своего вождя. Лучистый Сокол был не в центре, не в безопасности, а впереди. На своем боевом коне, с большим двуручным мечом в руках. Он, старый и израненный горем, выехал навстречу цунами из мертвой плоти, пытаясь дать своим людям хоть несколько лишних мгновений для отступления. Вождь рубил направо и налево, и мертвые тела падали под копыта его коня. Он был настоящим Лучистым Соколом, но одержимых мертвецов было слишком много.

Арбан и Улан с ужасом смотрели, как мертвецы, не обращая внимания на потери, со всех сторон облепляют вождя, как муравьи. Они стаскивали его с коня, хватали его за руки и ноги. Лучистый Сокол все еще отбивался, уже стоя на земле, окруженный плотным кольцом врагов. Но это была агония.

— Вождь… — прошептал Улан, по его щеке скатилась слеза. В этот момент в душе Арбана что-то оборвалось. Они ведь почти заключили такой хрупкий и долгожданный союз. В их мир совсем скоро должны были прийти прекрасные перемены, но все эти мечты грозились рухнуть всего в одно мгновение. Юноша стиснул руку в кулак, подавшись вперед:

— Нет, — прорычал Арбан. — Все должно быть не так!

Не сказав больше ни слова, он отбросил лук и выхватил свою саблю и, издав отчаянный, полный боли боевой клич клана Белого Сокола, бросился вниз по крутому каменистому склону, прямо на армию мертвецов.

— Арбан, стой! Идиот! — крикнул ему вслед Улан, но было поздно. Молодой воин выхватил свою саблю и тоже бросился вслед за своим командиром.

Сыновья степного хана на противоположном утесе ошеломленно смотрели на это. Два одиноких воина, две искорки света, бросившиеся в самую пасть Тьмы. Это было настоящее самоубийство!

— Абаасы их побери! — прорычал Арслан, после чего гневно посмотрел на Инсина, хватая того за ворот. Он ненавидел сокольников, они были его врагами. Но он был степным воином и не мог просто стоять и смотреть, как кто-то так отчаянно и так безнадежно бьется насмерть. — Отец учил нас никогда не оставлять храбрецов умирать в одиночестве. Ты можешь говорить, что хочешь, но ни я, ни мое войско, не отступим, пока не даруем свободу всем нашим былым соклановцам и не отсечем головы с их обреченных плеч! Тьма будет повержена сегодня, даю слово воина клана Снежного Барса!

Издав боевой клич орды, Арслан тоже начал спускаться вниз, увлекая за собой ошеломленных, но верных воинов. Инсин остался на вершине наедине с Мунко, пока и тот, нехотя, но последовал за братом. Он в последний раз посмотрел на далекую фигуру «отца», который с интересом наблюдал за этой незапланированной вспышкой героизма. А затем, со вздохом, он тоже выхватил свой меч и бросился вниз, в самое пекло. «Я верю в тебя… Кейтам».

В тихой и древней части леса, у самой кромки Черных Топей, царила совсем другая атмосфера. Кейта сидела под сенью гигантского старого дуба, который, по легендам, помнил еще первых людей, пришедших в этот лес. Ее путь лежал не на поле боя, ее битва была иной. Вокруг удаганки, нарушая все законы природы, собрался