Кейта: Дочь Леса. Книга 3 - Мария Эмви

— Значит, у каждого из нас по пять целей, — спокойно ответил воин, доставая из-за спины свой лук. Он посмотрел на своего юного друга. — Послушай меня, Улан. Это, возможно, наш последний бой. Шансов, что мы выберемся отсюда, почти нет.

— Спасибо, что озвучил очевидное, — хмуро ответил Улан, тоже берясь за оружие.

— Но мы можем дать шанс отряду Инсина и Арслана, — продолжал Арбан. — Наша задача — не победить, а посеять хаос. Сбить этих уродцев с толку и дать нашим время перегруппироваться. Быть может, нам даже удастся отступить.

Он наложил на тетиву свою лучшую стрелу с наконечником из обсидиана.

— Мы не будем стрелять во всех подряд, а будем бить по ним, — Арбан кивнул на крылатых тварей. — По очереди, с двух сторон. Они не ожидают удара сверху. Пока они поймут, что происходит, мы успеем снять нескольких абаасы. Ты как, готов?

— Это риторический вопрос, — ответил Улан, но в его глазах теперь была ярость воина, идущего защищать свой дом и своих друзей.

— Тогда… — Арбан натянул тетиву, целясь в ближайшую тварь, которая сидела, свесив свои жилистые когтистые лапы со скалы. — Помолимся духу Белого Сокола, чтобы наши стрелы летели прямо. И устроим этим исчадиям Тьмы такой сюрприз, о котором в Нижнем мире будут слагать легенды!

И два Сокола на вершине скалы приготовились к своему последнему, самому отчаянному полету. Они теперь готовили другой камнепад — из стрел и мертвых демонов. Улан молча кивнул, его юное лицо было сосредоточенным и серьезным, как у ветерана, идущего в свою сотую битву. Страх, ледяными иглами коловший его сердце еще минуту назад, исчез, вытесненный яростью и пониманием своей задачи.

— Я беру левую сторону, тех, что у поворота, — прошептал Арбан, не отрывая взгляда от своей цели. — Ты правую. Начинаем с самого дальнего и движемся к центру. Не торопись, один выстрел — один труп, мы не можем себе позволить холостые выстрелы. Главное, это синхронность, чтобы они не поняли, откуда прилетела смерть.

— Понял, — так же шепотом ответил Улан, занимая позицию и выбирая свою первую цель. Это была уродливая, горбатая тварь, сидевшая на остром утесе, похожем на клык.

— По моему знаку. Три… два… один…

В тот же миг две стрелы, как две черные молнии, сорвались с тетив, издав лишь тихий, змеиный свист. Пока они летели, для двух лучников мир замедлился. Они видели, как их стрелы, ведомые твердой рукой и многолетним опытом, находят свои цели. Стрела Арбана вошла дальней гаргулье точно в то место, где у человека находилось бы сердце. Тварь даже не вскрикнула, она просто качнулась, взмахнула своими перепончатыми крыльями и камнем рухнула вниз, в кишащую массу мертвецов. Стрела Улана попала его цели в основание черепа. Абаасы дернулся, издал короткий, булькающий клекот и так и остался сидеть, пригвожденный скале.

Успех! Остальные «пастухи», сидевшие на своих насестах, встрепенулись. Они завертели своими уродливыми головами, пытаясь понять, что произошло. Но они смотрели вниз, на битву, и не ожидали удара сверху.

— Продолжаем! — прошептал Арбан, две стрелы снова сорвались с тетив, и снова результатом были две мертвые твари. Одна, пронзенная в горло, захрипела и свалилась в пропасть. Другая, с пробитым крылом, попыталась взлететь, но лишь неловко закружилась в воздухе и рухнула на головы своих подопечных. Теперь абаасы все поняли. Они подняли свои головы к небу, из их безносых морд вырвался оглушительный, яростный визг. Они увидели эти две маленькие, почти незаметные фигурки на вершине скалы.

— Плохо дело, — прорычал Арбан, укладывая на тетиву новую стрелу. — Теперь надо менять тактику.

Три гаргульи с его стороны и три со стороны Улана, расправив свои кожистые крылья, с визгом сорвались со своих мест и ринулись вверх, на них. Шесть летящих кошмаров, стремительно приближающихся к своей цели.

— Не дай им подойти близко! — крикнул старший воин. — Стреляй, Улан! Стреляй, пока есть стрелы!

Первую тварь, летевшую на Арбана, он снял точным выстрелом в грудь. Она камнем рухнула вниз. Вторую он лишь ранил в крыло, и она, кувыркаясь, врезалась в скалу далеко от него. Улан тоже отчаянно сражался, его стрелы без труда находили свои цели. Одна из гаргулий, пронзенная, рухнула, не долетев и половины пути. Вторую он ранил, и она, оставив в воздухе черный дымный след, ушла в сторону. Но последние две, по одной с каждой стороны, были уже совсем близко. У воинов Сокола не оставалось времени на перезарядку.

— Ножи! — крикнул Арбан, отбрасывая лук и выхватывая свой длинный боевой кинжал. Тварь, летевшая на него, была уже в нескольких метрах. Она разинула свою зубастую пасть, готовясь вцепиться ему в горло. Арбан, дождавшись последнего момента, резко присел, и гаргулья, пролетев над его головой, врезалась в камни за его спиной. Прежде чем она успела опомниться, он развернулся и вонзил свой кинжал ей в спину, в самое основание черепа.

Но Улану повезло меньше. Его противник, оказавшись проворнее, успел затормозить и приземлился на площадку перед ним. Тварь была выше его на целую голову, ее когти скребли по камню. Улан выставил перед собой свой короткий меч, но силы были неравны. Гаргулья взмахнула своей когтистой лапой, и меч с звоном отлетел в сторону. Молодой воин остался безоружен. Арбан, только что расправившийся со своим врагом, видел это. Он бросился было на помощь, но расстояние было слишком большим. Тварь замахнулась для смертельного удара, и Улан зажмурился, ожидая конца. Но удар так и не последовал. Вместо этого он услышал знакомый, яростный свист, за которым последовал глухой удар.

Улан открыл глаза. Гаргулья стояла перед ним, но ее голова была неестественно склонена в сторону, а из ее глаза, пробив череп насквозь, торчала стрела. Длинная, черная, с орлиным оперением. Тварь качнулась и рухнула замертво к ногам воина. Улан и Арбан в изумлении посмотрели туда, откуда прилетела стрела. На противоположном склоне ущелья, на таком же скальном выступе, стояли Инсин, с дымящимся от выстрела луком в руках, и его брат Арслан, с мечом наголо. Их появление было спасением, но оно же и внесло в их отчаянный план окончательный хаос. Стало совершенно ясно: раз и Инсин, и Арслан тоже оказались наверху, а не внизу, в гуще битвы, то никакого первоначального плана больше нет. Все пошло не так, оставалась лишь одна импровизация. И думать нужно было быстрее, чем летит стрела. Каждая секунда теперь стоила не просто жизни одного воина, а, возможно, исхода всей битвы.

Войско мертвецов внизу, лишившись своих «пастухов», начало проявлять первые признаки беспокойства. Их строй дрогнул, они