Кровавый сад - Алёна Моденская

— Погодите-ка, — позвала Тома, нагоняя свою компанию. — Но если остатки Гориной под тем деревом, их же надо как-то… это… того.

— Сжечь их надо, — подсказала Вальпургия Карловна. — Только без толку сейчас. Во-первых, их ещё надо выкопать. Во-вторых, она там точно не одна. Мы тут будем двое суток корячиться и вряд ли сможем обтяпать дело так, чтобы охрана нас не замела. Ну а в-третьих, она вон уже новое тело себе заимела. Так что потом её откопаем.

— То есть — новое тело? — непонимающе спросила Тома.

— То и есть. — Тётя Валя повернулась и снова потащила Рому к аллее. — Эта девка, которая там сейчас яблоки жрала. Это и есть новая Горина. Или до тебя не дошло?

— Почему, дошло, — смущённо произнесла Тома, ковыляя следом за остальными.

Если честно, она только теперь поняла, что это была не Ада, а Дора Горина в Адином обличье. Но это дела не меняет. Кровавая садоводша всё равно сбежала. И явно будет продолжать свои кошмарные посадки и жуткие омолаживающие процедуры. А вот остановить её почему-то должна Тома, которой всё это ни разу не сплющилось.

Втроём Тома, Рома и Вальпургия Карловна снова вылезли в дыру в заборе.

— Только бы не встретить никого, — пробормотал Рома, глядя на свои окровавленные ладони. И тут у него зазвонил телефон. Он глянул на экран, кое-как вытер руку о пропитанную кровью футболку и ответил, стараясь звучать спокойно и бодро: — Да, мам. Нет, не забыл про бабушку. Да здесь, рядом. Э… — Тут он посмотрел на Вальпургию Карловну и произнёс: — Девушку провожаю. Нет, не долго. Скоро буду, не волнуйся.

Вальпургия Карловна повела глазами и внезапно выхватила у него телефон:

— Привет, Петровна. Кого? Меня⁈ — Тут бабуля звонко рассмеялась. — Я, конечно, ещё вполне, но на девушку, поди, уж не тяну! Да врёт он всё. Я его припахала маленько. Да пустяки! Мы тут пикет устраивали, так нас всех загребли, да не из нашего района, вот твой Ромка нас и вытаскивал. Да скоро придёт, не волнуйся. Вот только поможет мне наручники спилить. А ты думала, легко в моём возрасте через решётку утечь? Куда проще в трубу вылететь, ага. Да ладно, шучу. Не боись, не съем я его. Уже поужинала, да. Всё, давай, покеда.

И тётя Валя вернула телефон Роме, который застыл, выкатив глаза и открыв рот. Бабуля легонько ткнула его под подбородок и бодро зашагала к Божедомке. Рома закрыл рот, поморгал, повёл глазами, убрал телефон и улыбнулся Томе. Вот только ей отчего-то было не до улыбок. С какой это стати тётя Валя придумала нелепую историю про пикет? Рома же молодой парень, для него куда естественнее вечером девушку домой провожать, чем бабулек из отделения полиции вытаскивать. И кажется, Рома подумал о том же.

— Тёть Валь, зачем вы маме наврали? — спросил Рома, нагоняя Вальпургию Карловну.

— Ой, господи, с кем приходится работать. — Бабуля со вздохом закатила глаза. Потом соизволила ответить: — Ты в таком виде домой собрался? Мать пугать? И что она подумает? Что ты упыриху какую-то на кладбище провожал? Девушка у него. Кол-то не забыл на прощание под рёбра вбить? Вместо чмоки-чмоки.

Рома осмотрел свою грязную и окровавленную одежду и смущённо кивнул:

— А, ну да. Вы правы. И куда мне теперь?

— Пошли ко мне, — махнула рукой тётя Валя. — Умоешься, постираешься. Потом домой. А что одёжка потрепалась, так помочь бабке вылезти из камеры — дело хлопотное. Это тебе не котёнка с дерева снять.

— Вы не боитесь, что его родители будут о вас плохо думать? — иронично спросила Тома.

— Мы всю жизнь на одной улице. Я с его бабулей в одном классе училась, — обернулась тётя Валя. — Думаешь, их можно чем-то удивить?

— Тогда зачем врать? — в свою очередь удивилась Тома.

— Затем, что всему есть предел, — серьёзно произнесла Вальпургия Карловна. — Одно дело, когда твоя соседка — чистая ведьма, и скелеты под окнами, а совсем другое, когда твой собственный ребёнок возвращается домой за полночь в крови по ноздри. Есть разница?

Тома только пожала плечами. Она слишком устала, чтобы сейчас обдумывать психологию соседских взаимоотношений на улице, где розы цветут на костях и по которой бродят ожившие мертвецы, вылезающие из мёртвого парка.

— Что со мной случилось? — вдруг спросил Рома.

— А ты разве ничего не помнишь? — осторожно произнесла Тома. Тётя Валя только молча сопела, стуча тростью по асфальту.

— Помню, как нас стало заваливать в подвале, — после паузы произнёс Рома. — Дальше — ничего. Только как очнулся в парке, и меня вырвало.

— Это бывает от стресса, — обернулась тётя Валя.

— А кровь откуда? — продолжал выспрашивать Рома. — Чья? Почему так много?

— Ты прямо как врач на станции переливания, — пробубнила тётя Валя.

Рома вопросительно посмотрел на Тому. А она вдруг почувствовала, что жутко устала. Веки слипались, колени обмякли. Хотелось завалиться спать на полсуток. Хорошенько вымыться, закрыть дверь на все замки, задёрнуть шторы, отключить телефоны и дрыхнуть часов пятнадцать. Желательно ещё и ни о чём не думать.

— Я домой, если вы не против, — произнесла Тома, подавляя зевоту. — Хотя если вы против, я всё равно домой.

— Я думал, ты сегодня с нами, — медленно сказал Рома.

— Ничего, всё правильно, — оттеснила его Вальпургия Карловна. — Дуй к себе. Да выспись хорошенько. Завтра соберёмся и всё обсудим.

— Тебя проводить? — спросил Рома.

Тома в ответ зашлась истеричным смехом, который будто выплёскивался острыми волнами изнутри.

— Ага, прохожих и её соседей пугать, — пробормотала тётя Валя.

Рома, кажется, вспомнил, что выглядит как актёр массовки фильма ужасов и смущённо опустил взгляд. Тома, силясь заглушить хохот, но всё равно непроизвольно фыркая, похлопала его по плечу, помахала рукой тёте Вале и направилась к себе домой.

Глава 23

Ни живая, ни мертвая, ни в сегодня, ни в прошлом

Увы, мечте о пятнадцатичасовом сне пока не суждено было сбыться — пришлось вставать на работу. Трудовой договор заканчивался только через два дня, так что Тома заставила себя скатиться