Кровавый сад - Алёна Моденская

С разных сторон на мост залезали косматые тени. Они хватали лошадей, карету, кучера, вожжи. Кто-то свистел, кто-то кричал, кто-то даже принёс рогатину и тыкал ей в лошадиные морды.

Тома с трудом различала в орущем хаосе отдельные фигуры. Кажется, люди стащили кучера и привязали его руки к телу, накинув мешок на голову. Больше того, ещё и к ногам умудрились прикрепить мешок с огромным валуном. Пока одни распрягали коней, другие вернули мычащего кучера на его место.

А вот третьи выволокли из кареты брыкающуюся женскую фигуру. И тоже накинули мешок на голову.

— Не-ет, пусть посмотрит! — прокричал кто-то в толпе.

Мешок быстро стащили. Барыне заломили руки и протянули верёвку между челюстями. Потом оттащили от кареты, где мычал и извивался её связанный лакей. Мужики обошли карету с одной стороны и стали ухать и на счёт её раскачивать. Наконец она накренилась и под вопли Гориной, таращащей глаза, кувыркнулась и повалилась в озеро, подняв бесформенный веер брызг.

Карета кубом ухнула в воду и медленно, то всплывая, то опускаясь, стала тонуть. Горина в ужасе смотрела, как исчезала под водой её карета с прислужником. Наконец волны сомкнулись, и её саму потащили дальше по мосту.

У схода с моста Гориной связали руки, а другой конец верёвки прицепили к упряжке одного из коней. Верёвку от лодыжек протянули к другой лошади. Горина, повиснув между животными, ревела и брыкалась, потом кто-то снова оглушительно засвистел, и лошади, громко заржав, рванули в разные стороны.

Тома увидела, как с воплем натянулось между ними тело Кровавой барыни, и зажмурилась, закрыв лицо руками.

— Ты чего кричишь? — шёпотом спросил Рома.

Оказывается, Тома про него напрочь забыла. Она медленно убрала руки от лица. Всё то же — луна, водная гладь, молчаливые деревья кругом. Никаких рассвирепевших людей, лошадей, карет.

Тома быстро попятилась, выйдя из воды.

— Не получилось? — сочувственно спросил Рома.

Тома только помотала головой в ответ. Тело плохо слушалось, но всё же Тома не забыла обернуться и поблагодарить луну. Ужас, конечно, но зато кое-что прояснилось. На негнущихся ногах направилась вверх по откосу, к деревянному настилу, где туда-сюда прохаживалась Вальпургия Карловна, постукивая тростью по доскам. Обуваясь, Тома, как сумела, пересказала всё, что увидела.

— Это многое объясняет, — поскребла подбородок бабуля, пока Рома помогал Томе зашнуровать кеды. — Стало быть, её разорвали на части. И зарыли, значит, по частям. Потому ей и надо теперь много крови, много внутренностей. Она себе тело обратно формирует.

— Только где именно искать эти части? — спросил Рома, выпрямляясь и осматриваясь. — Парк-то огромный.

Вальпургия Карловна привычно сложила руки на тросточке и медленно произнесла:

— Абы где не стали бы прятать. Какое-то особое место выбрали, не иначе. Какие тут есть особые места?

— Подвал, — пожал плечами Рома. — Ещё озеро, но там, похоже, был только кучер.

— Верно, — кивнула тётя Валя. — Их специально разлучили, чтобы они после смерти не были вместе. Только вот не вышло. Выкопали их грёбаные благоустроители, чтоб им воды из озера хлебнуть.

— Ну, они же хотели как лучше, — произнесла Тома, слегка обидевшись на такое отношение к своей работе.

— Ладно, — примирительно проговорила тётя Валя. — Пошли в подвал.

— Опять? — опешила Тома. — Мы же там уже были!

— Были, — согласилась бабушка. — Только вот самого важного не рассмотрели. За мной!

Тома закатила глаза, потом переглянулась с Ромой, который лишь слабо улыбнулся. Вместе они поплелись за бодро ковыляющей бабулей. Правильно, не ей же снова забираться в этот жуткий подвал.

В этом, Тома, правда, ошиблась. Вальпургия Карловна на сей раз полезла в подземелье первой. Только вот теперь лунного луча не было видно, всё стонущее вонючее пространство тонуло в сплошной затхлой тьме.

— Как мы её тут найдём, — обречённо произнесла Тома.

— Камень достань, — откуда-то проговорила тётя Валя.

Тома послушно достала светящийся камушек, кляня себя за тупость. Могла бы и сама догадаться. В подвале стало чуть светлее, как будто слабый сероватый свет зажёгся.

— Надолго его не хватит, — бормотала тётя Валя, перебирая пальцами по стенам, будто сложенным из человеческих костей. — Сколько же вас тут…

Вдруг Тому схватили сзади — руки прижало к бокам, грудь сдавило. Дышать стало трудно, потому что на лицо будто толстый чёрный плат накинули. Камушек выпал из руки и покатился по пыльному полу.

Тома лишь успела заметить, как Рома замахнулся на кого-то. Хватка чуть ослабла, и Рома толкнул Тому вниз и в сторону. Она отлетела на пару метров, обернулась и увидела, как Рома сцепился с чёрной громадиной. Потом раздался плеск и шипение. И сплошной женский ор, от которого уши заложило.

Вопль отчаяния проникал везде, затыкать уши было бесполезно. Кое-как разлепив веки, Тома увидела, как чёрная громадина таяла, шипя и расслаиваясь в хлопья, будто прогорая и превращаясь в пепел.

Женский вой распался на отдельные голоса, полные боли. Подвал снова стонал, стены качались и трещали. На голову сверху падали крупинки и какие-то ошмётки. Кажется, даже потолок хрустел и расходился трещинами.

Сквозь одно из отверстий во тьму подвала проник лунный свет, и Тома вдруг увидела множество бледных страдающих кричащих лиц. Они разом поднялись вверх, глядя на свет. И вдруг стало ясно, что когда Тома и Рома залезли сюда впервые, именно эти вмурованные в стены жертвы кровавых обрядов помешали лакею Гориной их поймать. А то Тома с друзьями составляли бы им сейчас компанию.

Вой ослаб, превратившись в нестройное мычание.

— Камень возьми! — скомандовала тётя Валя. Потом размахнулась и со стуком опустила трость на пол, громогласно произнеся: — Свободны!

Откуда-то донеслась печальная песня, похожая на колыбельную, и бледные лица стали подниматься вверх. Под Томой дрожало и трещало, стены ходили ходуном, на пол дождём падали мелкие кусочки потолка и обломки побольше. Один больно резанул по плечу.

— Наверх, — выдохнула тётя Валя, пробегая мимо.

Под сплошным потоком песка, комьев земли и разнокалиберных камешков, закрывая голову руками, Тома поковыляла вслед за бабулей. По рукам то и дело больно било, кругом всё трещало и грохотало. Ступени лестницы раскачивались и рушились. За спиной что-то бухнуло так, что Тому даже подбросило вверх, и она больно ударилась коленками, когда приземлилась.

Наконец, перебирая руками и ногами, Тома вылезла через люк в полу будки сторожа. Стены дребезжали и грозили обрушиться прямо на неё,