Кровавый сад - Алёна Моденская

Зато их компанию встретил высокий сухой мужчина с аккуратной бородкой. Кажется, Тома его уже где-то когда-то видела.

— Вальпургия Карловна, — мелодично произнёс мужчина. И будто бы с лёгкой укоризной покачал головой: — Вы опять?

— Да, опять, — кивнула бабуля. — Чтобы мертвеца потом не догонять. Кстати, а что там с утопленницей?

— Утонула, представляете? — развёл руками бородатый. — И по пути превратилась в мумию, да ещё все внутренние органы растеряла. Бывает же, правда?

Потом мужик собрался и оправил удлинённый пиджак. Элегантно кивнул всем сразу:

— Всего доброго. Приятного вечера. — И направился куда-то прочь от морга.

И тут Тома вспомнила, где его видела — в парке, когда под яблонями нашли кости. Он ещё шутил так странно, ну прямо как тётя Валя. Когда он скрылся за углом дома, Тома рискнула шёпотом спросить:

— Тёть Валь, это вообще кто?

— Местный судмедэксперт, — произнесла бабуля, глядя ему вслед и потирая подбородок. — Внутренности, значит, пропали. Это плохо.

— У кого внутренности пропали? — спросил Рома, продолжая растирать веки кулаком.

— Да не три так сильно. — И тётя Валя звонко шлёпнула его по руке. — Вон, у Томкиной подружки кто-то всё нутро вытащил.

— У Ады? — глупо переспросила Тома. И тут же возмутилась: — Во-первых, она мне не подружка.

— А своё «во-вторых» засунь себе в бумажник, — бросила тётя Валя и направилась к выходу на улицу. — Пошли.

Рома, морщась, щурился по сторонам. Тома подхватила его под локоть и повела следом за бабулей.

— Мне как будто липкой красной воды в глаза наплескали, — сипел Рома, еле переставляя ноги на ощупь.

— А мне синяков наставили, — поделилась Тома, припоминая, как её будто измяли чьи-то ледяные жёсткие руки. Кое-где теперь ощутимо побаливало. — Осторожно здесь.

Тома одной рукой приобняла Рому за пояс, а другой придерживала за локоть, чтобы он смог обойти большую выбоину в старом асфальте. Дальше так и пошли в обнимку. Пока до Томы вдруг не дошло, что у неё рука намокла.

Они как раз вышли к освещённому проспекту, так что Тома убрала ладонь с Роминой спины и посмотрела на пальцы. Точно — красноватые подтёки. Только жидкие, будто это не концентрированная кровь, а разведённая. Тома притормозила и осмотрела Ромину спину. Да, футболка оказалась намокшей и даже прилипла к коже. Плюс ещё вокруг разносился слабый запах патоки и подгнивших фруктов.

— Это ещё что такое? — поморщилась Тома, принюхиваясь к жиже на руке. Пахло чем-то вроде цветов, мёда и гнили.

— Кровавые росы, — ответила остановившаяся тётя Валя. — Помогают от морщин, прыщей и выпадения волос. Ещё отлично выводят шлаки и укрепляют ногти.

— Вы как будто омолаживающие процедуры рекламируете, — поморщилась Тома.

— Ага. Салон красоты «Инферналочка». Цвет лица, как у мертвеца, и лучшие образы для выхода на тот свет. — Тётя Валя вздохнула и сложила руки на трости.

— Ну и шуточки у вас, — сухо произнесла Тома.

— Разве не смешно? — серьёзно спросила тётя Валя. — Жаль, я старалась. Тем более что никакие это не шутки. Кровавые росы выступают на траве и листьях после обрядов. Сама понимаешь, каких. Так вот, Дора Горина и такие, как она, собирали эти росы и ими умывались. Они действительно дают силы и омолаживают.

— Как будто одних яблочек мало, — пробубнила Тома, мечтая смыть с рук эту погань.

— Им всего и всегда мало, — задумчиво произнесла тётя Валя. — В этом и суть. Бездонные бочки, раздувающие свои хотелки до размеров дирижаблей. А потом ещё, и ещё. И так, пока душа не превратится в чёрную дыру, поглощающую всё в радиусе сотен километров. Даже и сам человек в конце концов пропадает в этой дыре.

— Ужас, — прошептала Тома.

— Ещё какой, — кивнула тётя Валя.

Рома всё продолжал щуриться и морщиться. Тома заглянула ему в глаза. Веки припухли, как от сильной аллергии, по щекам текли те самые розоватые проклятые росы. Тома попыталась стереть их, но жидкость подсыхала и становилась липкой.

Тогда Тома достала из сумочки влажные салфетки и стала протирать Ромино лицо. Внезапно подумала, что он очень даже ничего — скулы высокие, нос прямой, вообще классические черты…

И тут закряхтела Вальпургия Карловна. Причём с таким же выражением, как Изи в прошлый раз, когда иронично сказала, что подвал Кровавой барыни — самое подходящее место, чтобы пообжиматься. Тома смутилась и сунула салфетку Роме в руку.

Вальпургия Карловна усмехнулась, заложила одну руку за спину и пошла по проспекту, опираясь на трость и что-то бормоча. У Томы шея стала горячей, но Рома так и спотыкался, пытаясь оттереть росу с щёк и глаз. Не бросать же его. Так что пришлось снова взять его за локоть, но теперь держаться в полуметре, с вытянутой рукой.

— Спасибо, — шипел Рома, морщась и ковыляя наугад.

— Откуда ж там роса-то взялась, — бормотала тётя Валя, будто разговаривая сама с собой. — Разве что он тоже… а почему бы и нет?

— Кто тоже? — попыталась нагнать бабушку Тома. Рома заковылял боком.

— Да этот её приказчик, — через плечо произнесла тётя Валя. — Если они были любовниками, то она могла и его этими яблочками подкармливать и росой подпаивать. Чтобы тоже силы сохранял.

— А он ей жертв приводил, — произнесла Тома, глядя под ноги.

— Какой сегодня лунный день? — вдруг спросила тётя Валя.

— Пятнадцатый, а что? — отозвалась Тома, придерживая Рому, который чуть не угодил в кусты боярышника.

— Н-да. Завтра уже поздно будет. — Вальпургия Карловна поскребла подбородок.

— Поздно для чего? — осторожно спросила Тома.

— Пошли в парк, — решительно заявила бабуля и бодро зашагала к остановке.

Глава 21

Расправа

— Куда мы всё-таки направляемся, а главное — зачем? — спросила Тома, едва поспевая за тётей Валей, которая хоть и ходила с тросточкой, но перемещалась на удивление быстро.

Они только что вышли из трамвая на остановке возле парка и теперь снова искали дыру в заборе.

— Как — куда? В Камышово, — через плечо ответила бабуля. — Ты же сама интересовалась, куда