Здравствуйте, я ваша ведьма Агнета. Книга 13 - Евгения Потапова

Оксана сначала пыталась уснуть, но посторонний шум не дал этого сделать. Она сидела на диване, закутавшись в плед, и не смыкала глаз, сжимая в руках кочергу. Каждый шорох заставлял её вздрагивать. Она пыталась убедить себя, что это ветер или старые трубы, но звуки были слишком явственными. Точно кто-то хозяйничал на кухне, будто проверяя, что тут есть.

Под утро, когда за окном посветлело, звуки, наконец, стихли. Оксана, обессиленная, рискнула выглянуть на кухню. Вся посуда, которую она аккуратно расставила по полкам, была снята и хаотично разбросана по столу и полу. Дверца холодильника была распахнута, а на полу перед ним растеклась лужица молока и валялась пустая упаковка от сосисок. Стол был весь заляпан чем-то липким и вонючим. В пятилитровой бутылке с водой плавала дохлая мышь.

Она молча уставилась на этот беспорядок, не в силах ничего произнести. Её взгляд упал на дверь в детскую. Всю ночь сын спал неестественно крепко и неподвижно, будто его специально погрузили в сон.

— Ерунда какая-то. Этого не может быть, — тихо проговорила она.

Оксана кинулась всё вытирать и убирать. Часть продуктов испортилась в холодильнике и стала вонять.

— Отдай… моё… мне, — послышался позади нее шипящий голос.

Она обернулась, но никого рядом не обнаружила. Она зажмурилась, с силой потерев веки, и снова посмотрела. Беспорядок никуда не исчез. Вонь становилась только сильнее. Это было реально. Слишком реально.

«Лекарство, — мелькнула спасительная мысль. — Нужно лекарство от панической атаки. И снотворное».

Оксана закрыла холодильник, бросила тряпку и побрела в ванную, с грохотом открыла аптечку. Руки тряслись так, что она едва не уронила блистер с таблетками. Она выдавила одну, потом, подумав, ещё одну, и запила их стаканом воды из-под крана, не глядя на бутылку с плавающей мышью.

«Сейчас лягу, посплю часок, и всё пройдёт. Всё наладится. Надо только уснуть. Это от недосыпа».

Она доплелась до дивана и рухнула на него, натянув плед с головой, как ребёнок, прячущийся от монстров. Таблетки начали своё дело — сознание стало затуманиваться, отяжелевшие веки закрылись.

И тут скрипнула половица у самого изголовья.

Оксана замерла, не дыша.

Тихое, мокрое чавканье донеслось прямо над её ухом. Пахло, как из помойного ведра.

— Спи… — прошипел знакомый скрипучий шёпот. — Спи… А я… погуляю… ещё…

Что-то холодное и липкое провело по её щеке.

Оксана закричала. Но крик получился беззвучным, застрявшим в горле. Тело парализовало, сковал тяжёлый, кошмарный сон, а по всему дому снова зазвучали шаркающие шаги, скрипы и тот самый ужасный, шелестящий смешок. На этот раз он не умолкал до самого позднего утра.

Глава 46–47

Прогнали

Оксана проснулась от того, что ее сынишка с кем-то разговаривал и смеялся. Она попыталась подняться с дивана, но глаза не желали открываться, а тело всё отяжелело и не слушалось её.

— Мама, смотри, какая бабушка смешная! — весело крикнул сын.

Сквозь слипающиеся веки Оксана увидела размытый силуэт. Невысокий, сгорбленный, в лохмотьях. Шишига стояла посреди гостиной и, покачиваясь, строила ребёнку рожицы. Её скрипучий смех теперь звучал притворно-ласково.

— Иди... к нам... — прошипело существо, протягивая к ребёнку костлявую руку.

Ледяной ужас пронзил Оксану сильнее любого лекарственного паралича. Адреналин ударил в голову, и она с рывком поднялась, шатаясь, бросилась вперёд и схватила сына на руки.

— Не подходи к нему! — хрипло крикнула она, прижимая перепуганного мальчика к себе.

— Мама, ты чего? Бабушка хорошая, смешная. Она мне песенки пела и сказки рассказывала, пока ты спала, — мальчик с испугом смотрел на мать.

Шишига издала разочарованное шипение. Её глаза-бусинки сверкнули злобой.

— Твой... — проскрипела она, указывая на ребёнка. — Но... скоро... мой... Буду... нянькой...

Оксана схватила тапок и кинула в нечисть. Та громко хихикнула и пропала, и тут же кто-то на кухне принялся хозяйничать, гремя посудой. Однако этой фразы хватило. В тот же миг Оксана, не помня себя, начала сгребать вещи в чемоданы. Она больше не сомневалась, не искала логичных объяснений. Инстинкт самосохранения и материнства кричал только одно: «Беги!» Сын с удивлением наблюдал за происходящим.

— К бабушке поедем? — спросил он.

— Да, возвращаемся к бабушке, — кивнула она, кидая очередную вещь в чемодан.

— А как же гусики и куры? — с разочарованием спросил мальчик.

— К чёрту всё, и гусиков и кур, — махнула она рукой.

— Ну ладно, — вздохнул он и пошёл в свою комнату собирать вещи.

Через час её машина на огромной скорости вылетела из деревни, оставив позади распахнутую дверь дома и разбросанные вещи. Она увозила самое ценное — своего сына. А по опустевшему дому с тихим смешком бродило существо, оставшееся без новой игрушки.

Оксана давила на газ. Она поняла всё. Некоторые двери лучше не открывать. Некоторые игры лучше не начинать. И самое ценное — это не чужое благополучие, а своя, пусть и неидеальная, но безопасная жизнь.

* * *

— Вот беспотолочь, — в дом заглянул Исмаил. — Даже двери не закрыла. Так дом совсем выстоит, промёрзнет, совсем непригодным станет для жилья.

— И гусей с курами бросила, — покачал головой Шелби. — Хоть бы к соседям пристроила, погибнет птица. Все только о себе думает.

— Как видишь, не только о себе, но и о сыне, — ответил ему Исмаил. — Это уже что-то. Хотя птицу действительно жалко. Придётся теперь нам с тобой, браток, искать, кому гусей пристроить.

— Опять нам за всеми убирать, — проворчал Шелби, с неодобрением оглядывая разгромленную кухню. — Бегают тут, суетятся, мечтают о чужом, а потом — хвать, и драпают, хвосты поджав. Оставляют после себя одни проблемы. Хотя с ней было ещё больше проблем.

— Не будь так суров, — Исмаил присел на корточки, подбирая с пола плюшевого зайца. — Материнский инстинкт — сильная штука. Он затмевает всё. Даже здравый смысл. Она увидела реальную угрозу своему ребёнку и действовала соответственно. По-звериному. Без оглядки.

— Угрозу? — Шелби усмехнулся. — Шишига? Да та только пугать и умеет. Никто бы тут не погиб. Но наша беглянка не стала разбираться. Увидела «необъяснимое» — и в панику. Типично для людей. И даже не подумала, что оставляет после себя проблемы. Дом промёрзнет, животные погибнут. Эгоизм в чистом виде, приправленный паникой.

— У каждого свои страхи, — философски заметил Исмаил, заглядывая в пустой холодильник. — Не её это мир. И радует, что она это вовремя поняла.

— Может, и к лучшему, — Шелби махнул рукой, и распахнутая дверь с лёгким скрипом захлопнулась. — Теперь тут снова будет тихо. Ну, почти тихо, — он с усмешкой покосился в угол, откуда доносилось обиженное поскрипывание оставшейся без