Восставшие из ада - Питер Эткинс

они несли в себе отголосок... чего? Опасности? Зловещего предчувствия? Это звучало абсурдно, но он не мог отрицать необъяснимого чувства тревоги, сжимавшей его внутренности. Огромным усилием воли он заставил свое одутловатое лицо изобразить улыбку.

- Давайте забудем об этом, ладно? - сказал он. - Больше не будем об этом говорить.

Женщина уставилась на него, и теперь в ее глазах мелькнул оттенок тоски или, возможно, сожаления.

Улыбка Эллиота застыла. Он почувствовал, как у него на лбу набухла и лопнула капля пота.

- Это будет нашим секретом, - отчаянно произнес он. - Могу я еще чем-то помочь, прежде чем вы уйдете?

Маленький человечек забормотал. Лицо женщины обвисло, словно растаявший воск. Своим странным, невнятным голосом она сказала: - Мы выполнили свой долг. Теперь все зависит от вас.

- Верно, - кивнул Эллиот, подбадривая сам себя. - Теперь все зависит от меня.

Женщина замешкалась на мгновение, и тогда, к ужасу Эллиота, ее рука взметнулась вверх, будто собираясь коснуться его потного лица. Но тут же она резко втянула воздух, словно от внезапной боли, и отдернула ладонь. Резко схватив ручки инвалидной коляски, она выкатила своего подопечного прочь. Колеса скрипели, скрипели, скрипели, оставляя Эллиота с образом ее серой, дряблой руки с фиолетово-черными, будто травмированными ногтями, тянущейся к нему.

Он замер без движения, пока скрип колес не растворился в тишине, а затем судорожно втянул воздух. Кончиком короткого указательного пальца он перевернул, прикрывая, обложку каждой из книг, раздумывая, что с ними делать. Формально они все еще числились собственностью библиотеки, но спустя сорок лет их наверняка заменили или списали как безвозвратно утраченные. При желании он мог бы внести их в каталог, но они были настолько ветхими, что в этом не виделось смысла.

Лучше уж отправить их в утиль, избавиться - как от парочки, что их принесла. Что заставило их вернуть книги спустя полжизни, Эллиот не мог даже вообразить. Люди оставались для него загадкой - их мотивы, эмоциональные привязанности, мелкие побуждения и желания. Он никогда не понимал правил взаимодействия, этой тяги к дружбе, к обмену информацией ради удовольствия, к поиску повода для смеха. Общество других людей не вызывало у него ничего, кроме смущения, раздражения, отвращения и дискомфорта. На его взгляд, лишь две вещи придавали смысл человеческому существованию, лишь два переживания возвышали жизнь над отупляющей трясиной повседневности:

Секс и боль.

Боль и секс.

Изысканная агония.

Нестерпимый восторг.

Закрыв глаза, он испустил еще один долгий, булькающий вздох. Чтобы нейтрализовать впечатление от жутковатой парочки, он начал думать о Хлое, о том, что любил, чтобы она с ним делала, и почувствовал, как его короткий член шевелится во влажно-потном гнезде жира. Наклонившись вперед, он прижал набухающую эрекцию к внутренней поверхности стойки.

- Все в порядке, мистер Джеймс?

Эллиот едва удержался от потрясенного вскрика, когда его глаза резко открылись. Начальница, мисс Шеридан, стояла по ту сторону стойки. Ее медные волосы блестели, а в V-образном вырезе блузки соблазнительно виднелась грудь с легкой россыпью веснушек. Она была стройной, молодой, умной, и в затхлом тепле своей ночной комнаты Эллиот воображал, как она топчется на его голом теле в своих высоких шпильках, вонзая острые как бритва каблуки в его кожу.

Эрегированный член пульсировал. Хотя нижняя часть его тела была скрыта, он был уверен, что мисс Шеридан чувствует это, и что ее снисходительная улыбка - не что иное как насмешка.

- Просто... голова немного болит, - промямлил он.

- Это все эти лампы дневного света, - сказала она, кивнув в сторону светильников. - На меня они тоже так действуют. Сделай перерыв, Эллиот. Выпей чашку чая и прими парацетамол. Я попрошу Энн подменить тебя.

- Так и сделаю, - пробормотал он, но к тому времени, как ему пришло в голову добавить "спасибо", она уже удалилась, оставив за собой вихрь сладко пахнущего воздуха.

Перспектива появления Энн заставила Эллиота действовать быстрее. Энн была любопытной и охочей до сплетен старой жабой, которая жила одна и работала в библиотеке с незапамятных времен. Эллиот знал, что, если она заметит возвращенные книги, то засыплет его миллионом вопросов о них. Чтобы избежать разговора, он схватил все три книги, поморщившись от черной плесени, которая проступала между обложками, словно начинка переполненного сэндвича, и отнес их к большому контейнеру для макулатуры.

Подняв крышку, Эллиот увидел, что контейнер наполовину заполнен измельченными документами и вчерашними газетами. Он наклонился, вырыл углубление и бросил туда книги. И только переворошив клочья бумаги, чтобы скрыть книги, он заметил, что из-под обложки одной из них выпала небольшая карточка - блестящая и прямоугольная - и приземлилась на ковер. С кряхтением наклонившись, Эллиот поднял карточку и перевернул ее. Увидев, что на ней напечатано, он замер, моргая от удивления.

- Ну и видок, прямо бальзам на душу, - раздался за его спиной пронзительный голос.

Сначала Эллиот подумал, что Энн говорит об изображении на карточке, но потом понял, что ее слова относятся к его массивной заднице. Он выпрямился, крякнув еще громче, чем прежде, и сунул карточку в карман. Энн стояла на том же месте, где несколько минут назад была мисс Шеридан, ее глаза, похожие на смородинки, сверкали за очками в красной оправе, а лягушачьи губы растянулись в усмешке, которая, как казалось Эллиоту, была полна злобы.

- Пытаешься освоить старую тактику "голова-между-коленями", да? - сказала она. - Получается?

Его спасло от необходимости отвечать появление матери с двумя крикливыми детьми, которые хотели поменять не книги, а видеоигры. Когда Энн повернулась к ним со своей улыбкой, Эллиот поспешно удалился.

Изображение на карточке не выходило у него из головы весь день, и первое, что Эллиот сделал, придя домой, - набрал номер единственного человека, с которым он вообще когда-либо охотно разговаривал.

Однако вместо ожидаемого бодрого приветствия он услышал глухой и усталый голос: - Алло?

Эллиот молча сбросил вызов - он явно ошибся номером. Попробовал еще раз, на этот раз тщательнее нажимая пухлыми пальцами на выпуклые цифры на панели беспроводного телефона. Его дыхание было тяжелым, слегка хриплым, пока он ждал ответа.

После четырех гудков тот же голос произнес: - Алло?

Эллиот стиснул зубы от раздражения. - Мне нужно поговорить с Хлоей, - пробормотал он.

- У аппарата.

Эллиот был ошеломлен. Это была не Хлоя. Та Хлоя, которую он знал, была веселой и всегда любезной. Она умела расположить к себе даже Эллиота - если только их разговор не затягивался слишком надолго. Он помолчал, раздумывая, не стоит ли снова сбросить звонок и попробовать еще раз.

- Кто это? - спросил сдавленный голос.

- Это Эллиот.

- О, Эллиот, - произнес голос, и тут он