Смерть тебя помнит - Юлия Макс

– В замке кто-то есть сейчас?

Софи снова заглянула в «Додж», посмотрев на электронную, тускло светящуюся панель.

– Охранник ушел сразу после заката. Все атеисты, но в замке никто никогда не остается на ночь.

– Не считая пары случаев, когда тут оставались блогеры, рассказывающие про мистические замки, – подхватила Софи. – Я смотрела два или три стрима, когда приехала учиться в Прагу.

Они намеренно вели диалог так, словно Роули не было рядом. Показательно страдальчески закатив глаза, он переместился в часовню вместе с Софи.

– Ты мог предупредить!

– Мог, – ухмыльнулся он, видя, как в лунном свете гневный румянец залил ее щеки.

Вызов прошел так гладко, словно Мортем каждый день делала это. Ее потряхивало от слабости, на бледном лице появилась испарина, и Роули казалось, что она вот-вот рухнет в обморок.

В очерченной углем звезде Давида появился Абраксас. Он стоял на коленях, весь покрытый черной кровью и пеплом. Выглядел он обезумевшим от ярости, и Роули открыл рот, собираясь сказать, чтобы Софи пока не пускала демона в тело. Однако она быстро стерла одну из линий на полу, и Абраксас серым дымом влетел в бронзовую статую.

Роули с интересом наблюдал, как металл тут же стек со статуи, словно расплавленный воск со свечи, оставляя живую плоть. Кашляя кровью, Абраксас упал на четвереньки.

Видя, что Софи пытается поднять его, Роули чертыхнулся и взвалил Абраксаса себе на плечо. Добравшись к «Доджу», они положили его на заднее сиденье. Роули быстро проверил входящие на своем телефоне и отрывисто бросил Дагмар:

– Езжай в дом на перекрестке. Мы туда же. Ей, – он кивнул на Софи, держащуюся за открытую дверь машины, – жизненно необходимо поспать.

Едва он это произнес, как она упала, потеряв сознание. Невероятным было то, что, несмотря на дорогу через Ад, клетки и драку, Мортем все так же тонко пахла проклятыми фиалками. Аластер подхватил ее на руки и переместился прямо в темный коридор своей квартиры. Прислушавшись и убедившись, что она пуста, он прошел в спальню и положил Мортем на кровать. Стянул разорванную рубашку, оставшись в брюках, и лег рядом, испытывая острую потребность в отдыхе, что случалось с ним крайне редко. Он переместил руку по одеялу так, чтобы его пальцы касались руки Софи. Оказалось, приятно вот так просто, без всякого умысла или намека на продолжение, дотрагиваться до прохладной кожи. Аластер сомкнул пальцы вокруг запястья, считая удары ее сердца.

Закрыв воспаленные глаза, он тут же провалился не то в сон, не то в горячечный бред почти забытых и стертых воспоминаний, потревоженных Фером Люцием.

Судя по звуку, камень, до этого закрывавший вход в гробницу, откатили, и он услышал громкий голос, воскликнувший:

– Лазарь! Иди вон!

Молодой высокий мужчина шагнул в проем. Он был весь обвит серыми погребальными лентами и ничего не видел. Мужчина поднял руку и стал отдирать одну из них с лица. Он слышал восторженный шепот толпы людей, собравшихся вокруг. Чувствовал горячий ветер, который ласково коснулся кожи лица, освобожденной от пелены. Он стоял возле входа в пещеру, а у ног лежал огромный овальный камень.

– Освободите Лазаря от погребальной пелены, – раздался голос друга.

Мужчина вздрогнул, зная, что, воскреснув, определил конец им всем. В этот миг о нем будет доложено фарисеям, что приведет к враждебности и планам убить Иисуса.

– Я есмь воскресение и жизнь; верующий в Меня, если и умрет, оживет[27].

Голос друга звучал твердо и убежденно, он сам истинно верил в то, что говорил, но Лазарь знал, что к его воскрешению Иисус не имел никакого отношения.

Глава 15

Heu quam est timendus qui mori tutus putat.

Тот страшен, кто за благо почитает смерть.

«Пражский трдельник»

«Дорогие читатели! Представитель нашего новостного блога присутствовал при обряде экзорцизма, и могу сказать, что это было странно и страшно. Нет, после этого ваш покорный слуга не стал ярым верующим, но где-то внутри засомневался в той правде, к которой привык.

Обо всем по порядку.

Исходя из соображений безопасности, имя одержимого не раскрывается, поэтому здесь и дальше он будет Лукашем.

Прибыв на место, мы увидели мужчину, который был привязан к кровати ремнями. Все видимые части тела покрывали гнойные язвы, он извивался и кричал слова на незнакомом языке. Как выяснилось, это был арамейский, но Лукаш не знал и не учил его.

Помимо святого отца, в комнате присутствовал молодой мужчина из ордена, который, как я понял, специализируется на оккультных практиках и ранее взаимодействовал с Ватиканом, а также психиатр – для того, чтобы на месте исключить психическое расстройство.

Сам обряд я полностью описывать не стану. Выделю только некоторые моменты: для проведения экзорцизма нужно письменное разрешение от членов семьи, освидетельствование психиатра и рассмотрение прошения местным храмом, иногда в лице одного священника, как в случае с Лукашем. Только после всего вышеперечисленного назначается обряд.

Мужчина на кровати остро реагировал на святую воду, елей и распятие. Его тошнило зловонной черной массой, хотя он не ел двое суток, язвы на теле вскрывались сами собой, а в момент, когда к его лбу приложили крест, он взмыл над кроватью на длину удерживающих его ремней. Он говорил со священником и мужчиной из ордена на латыни, которой, к слову, тоже знать не мог.

Обряд длился около трех часов, после чего Лукаш затих, и язвы исчезли с его тела. Как нашептал мне перепуганный психотерапевт, есть психические расстройства еще не изученные, и, скорее всего, мы наблюдали одно из них. А помощь священнослужителей в этом случае можно объяснить как состояние гипноза для больного, после которого наступило облегчение болезни. Только вот надолго ли?

Ваш Эл Вода».

Роули

Около 30 года н. э.

Высокий светловолосый мужчина вышел из небольшого каменного дома, нетвердой походкой направляясь к стойлу за лошадью.

Вифания, где он жил, была малым селением недалеко от Иерусалима. Долго стояло засушливое лето, на смену которого пришли дожди и холод. Молодой мужчина прятал озябшие пальцы в складках дорогого оливкового хитона[28], поверх которого была накинута темная симла[29]. Ноги, обутые