Смерть тебя помнит - Юлия Макс

– Лазарь становился то одним человеком, то другим. Шли годы, а он не старел, не болел и практически не спал. Иногда он не помнил целый прожитый век, только имя. Поначалу каждый раз, каждую новую жизнь он начинал как обычный человек: создавал семью, окружал себя друзьями. И каждый раз был готов отдать душу за жизнь близких.

Роули тяжело сглотнул и продолжил:

– Когда наступили Средние века, я начал вспоминать, хоть и отрывочно, все свои прошлые личины. Я больше не обременял себя людьми. Выполнял работу, наслаждался вечностью и никого не подпускал даже в приятели. Так было проще. Я создал нового себя – Аластера Роули. Здесь, – он показал на грудь, – больше не болело. Я стал сильным, изворотливым и чертовски хитрым, пока не совершил величайшую глупость.

– Не заключил сделку с Фаустом?

– Именно.

Глава 16

Castis omnia casta.

Для непорочного все непорочно.

(Чистым все кажется чистым.)

«Пражский трдельник»

«Дорогие читатели!

Наш новостной блог сегодня посетил церкви, чтобы увидеть лично мироточение икон, но в ночь перед этим чудо перестало быть чудом. Все изображения святых высохли и приняли обычный вид, как будто ничего и не было. На их поверхностях не осталось даже следа мира.

Мы обратились к ученым Брненского университета, которые брали на исследование иконы и мазки вещества, ими выделяемого. Они поделились результатами своих исследований.

Опуская химические термины, опишем кратко, что удалось обнаружить. Миро, взятое с икон, показало наличие масел: мятного, эвкалиптового и кипарисового. Такое соединение в древности использовали для благовоний в церквях и храмах. Самым любопытным нам показалось то, что масло поступало не с задней стороны иконы и не из самого холста, на котором она была написана. Колоний бактерий, развивающихся на полотне, ученые не нашли, так как состав красок исключает это.

Миро словно возникало из ничего.

Остается лишь предполагать, что же это было: чудо или предупреждение человечеству?

Ваш Эл Вода».

Софи

Как это происходит? Когда один человек начинает чувствовать к другому непреодолимую тягу? Быть может, когда видит его скрытое благородство? Или когда он раз за разом спасает ее жизнь?

Мортем все еще терзала злость за то, что Роули, можно сказать, погубил ее семью и хотел использовать ее в игре против Дьявола. Да, теперь она лучше понимала причины, но простить не могла, несмотря на то что одновременно с этим чувствовала симпатию по отношению к нему. Противоречивые чувства вызвали хаос в мыслях. Общий сон, воспоминания прошлого, разделенные на двоих, заставили осознать, что он всего лишь человек, однажды сделавший выбор без выбора.

Утром, слушая, как Аластер хрипло и с каким-то надрывом рассказывал о прошлом, Софи словно увидела его обнаженную душу. Ощутила связь не только из-за перемещений или ритуала, которым он призвал Лилит из небытия. Она осознала, что те искры, которые постоянно пробегали между ними, были лишь началом, потому что сейчас, несмотря на то, кто он, что он и какие ужасы сотворил, Мортем желала быть рядом. Она никогда не чувствовала такого: странное нечто, сжимавшее сердце каждый раз, когда она смотрела на Роули. Безусловно, влюбленности в школе и университете у нее были, но они возникали и тут же пропадали. В каком-то смысле они оба являлись потерянными: он – в одиночестве своего бессмертия, а она – никому не доверявшая и увязшая в своих комплексах, как в болоте.

Когда он признался, что совершил глупость, заключив сделку с Фаустом, Софи позволила себе грустную улыбку. Повернувшись к ней, Аластер какое-то время рассматривал ее лицо, словно ища там что-то, а Софи в ответ глядела на его. Им обоим определенно следовало принять душ и избавиться от налета адского пепла и пыли, но никто из них не спешил покидать постель.

– Ты правда был другом Иисуса?

– Ты же видела, – непонимающе протянул Роули.

– Да, но лишь события твоей смерти и воскрешения. Каким он был до этого?

– Хочешь узнать, правда ли он сын Божий? – сощурился Аластер.

– И это тоже.

– Лазарь-человек верил, что да.

Она не стала больше спрашивать, видя, как мучительно ему даются слова о прошлом.

В утреннем свете, который залил спальню через почему-то не зашторенные окна, его глаза с вертикальным зрачком казались солнечными и теплыми. Повинуясь порыву, Софи протянула руку и дотронулась до жесткой щетины на его подбородке. Аластер замер, положил свою горячую ладонь на ее, и Софи ощутила где-то под ребрами болезненную нежность.

Раздался звонок в дверь, эхо пронеслось по коридору и осело между ними, разрушая момент. Затем где-то на полу в спальне завибрировали телефоны.

Роули отодвинулся и сел на постели.

– Хочешь первая сходить в душ?

– Конечно, – ответила она и со стоном встала. Она чувствовала слабость и усталость: после падения со ступеней горы грехов, после противостояния с демонами каждая ссадина и синяк болели. А еще ей очень хотелось есть и пить.

Аластер поднял телефон с пола и что-то быстро писал, видимо, отвечая на сообщения. В дверь снова позвонили. Рассудив, что он откроет сам, раз не просил ее, Софи заглянула в свою комнату, взяла вещи и ушла в душ. Она надеялась, что вода принесет облегчение, смоет усталость, а вместе с ней и адские издевательства.

Стоя напротив зеркала, Софи надела черные джинсы-трубы и тонкий серый свитшот. Желудок протяжно бурлил, напоминая, что не получал пищи несколько дней. Сейчас она бы отдала душу за кофе и огромный круассан с фисташковым кремом.

Мортем думала о том, что сказал ей Грегор Ниотинский. О Кодексе, страницы которого ей предстояло найти. Однако для начала необходимо было рассказать о них Роули.

За дверьми слышались возбужденные голоса, и Софи, посмотрев в зеркало, потерла лоб. Таких насыщенных событиями нескольких недель у нее никогда в жизни не было. А каким станет будущее, когда закончится охота демонов и ангелов за ее душой? Она даже не представляла, но очень хотела узнать. Конечно, если выживет.

– Софи! – раздался голос Дагмар, и в дверь ванной постучали.

Она открыла и вышла. Увидела Абраксаса, о чем-то спорившего с Роули в коридоре, и Дагмар, которая стояла на проходе с коробкой в руках. Из коробки