Смерть тебя помнит - Юлия Макс

– Во имя Отца, Сына и Святого Духа, я изгоняю тебя, нечистый дух! – начал Фауст, и слова показались Софи старыми, как само время, но вместе с тем наполненными неожиданной силой.

Преподобный Яромир хохотнул, и смех этот звучал чуждо, дико, словно Дьявол издевался над ними через его рот. Старик прыгнул на стену, а затем на алтарь в центре костела. Он схватился за деревянный край, и его худые пальцы сжались так, что стали видны кости, выглядывающие из-под кожи. Софи судорожно выдохнула, чувствуя, как по коже бегут мурашки.

– Ты опоздал, Фауст, – прошипел он, и его глаза стали блекло-молочного цвета. – Я не тот, кто нуждается в спасении. Вы пришли, чтобы спасти его… но что, если он уже не хочет спасения?

Слова проникли в сознание Софи, как яд, медленно отравляющий кровь.

– Оставь этого человека, демон! Отступи перед светом Господа! – громко сказала она, поднимая розарий в протянутой руке, и голос эхом разнесся по сводам, словно раскат грома.

Преподобный закричал, но не от боли. Это был вопль радости: дикой, беспричинной, безумной. Его тело изогнулось, суставы хрустнули, и лицо, некогда одухотворенное, исказилось в маске чистого ужаса. Изо рта вырвался нечеловеческий хрип, а из глаз – черные слезы, струящиеся по щекам, как густая смола.

– Ego te absolvo! – произнесли одновременно Фауст и Мортем. – Exorcizo te, omnis spiritus immundus, in nomine Dei!

Читая дальше слова экзорцизма на латыни, Софи увидела, как в костел все-таки вошли Дагмар и Абраксас. Их лица исказила боль, но они встали позади нее, чтобы защищать. Роули внимательно следил за преподобным. А тот, изогнутый в спине, с сильно вывернутой шеей, на четырех конечностях побежал по колоннам, расписанным фресками.

– Святой жнец! – орал он. – Иди сюда, я соскребу с твоего лица эти порочные губки! Роули, что же ты не поимел ее до сих пор?

Воздух сгустился, сумерки в костеле стали плотнее и начали дрожать вокруг отца Яромира. Скамьи для молитвы, алтарь, иконы на стенах вокруг заходили ходуном, книги в нефах слетели с полок, и воздух наполнился запахом гари. Отец Яромир, висящий на колонне, извивался, шипел и трещал, как змея, загнанная в угол.

Софи осенила себя знамением, а потом окрестила рукой в воздухе существо, которое захватило священника. Когда это никак не повлияло на одержимого, стало ясно, что все идет не по плану. Начиная с того, что преподобный не был привязан, и заканчивая тем, что захвативший его демон свободно чувствовал себя в доме Божьем.

– Ты думаешь, что он будет молить о пощаде? – шипел святой отец, его голос уже был двойным, словно через уста говорил кто-то еще, некто древний и ужасный. – Он сдался, он отдался нам с радостью. Ты не можешь спасти того, кто уже вкусил сладкого яда греха.

Ни Софи, ни Фауст не прекращали читать слова обряда. Руки подрагивали от напряжения, но Мортем продолжала. Для изгнания нужно было имя. Роули приблизился и спросил:

– Назови свое имя, демон!

– Король сделок что-то требует от нас? Пожалуй, мы согласны на сделку!

Софи поняла, что внутри преподобного не один демон, а значит, обряд может не сработать.

– Спускайся, – спокойно сказал Роули, видимо, подумав о том же, что и она. Отец Яромир спрыгнул на пол перед ними. Почему-то одержимые навевали на Софи куда больший страх, чем это было в Аду. Она боялась этих безумных эмоций гнева и ненависти, которые источали демоны, занявшие человеческое тело. Подавив желание развернуться и бежать из костела, она сделала три шага к отцу Яромиру и, выбросив руку вперед, коснулась лица.

– Dimitto tibi![43] – прошептала она.

Преподобный завыл, как зверь, попавший в капкан. Его тело начало судорожно дрожать, и на миг свет вернулся в глаза, сделав их обычными человеческими. Он бросил короткий взгляд на Софи и замер. Черная свита оказалась рядом с ней, отслеживая каждое движение священника.

Дрожь резко прекратилась, и на лице отца Яромира расползлась страшная, пустая улыбка. Глаза почернели, а губы медленно шевельнулись, произнося слова.

– Это было не ваше дело! Старик наш.

Преподобный рухнул на пол. Тьма, которая его окружала, исчезла, оставив после себя только пустоту и холод. Софи опустилась на колени рядом с мертвым телом, чувствуя, как слезы бегут по щекам.

Она знала, что победила, но эта победа была горькой. Они спасли душу преподобного, но тьма, которую тот впустил в себя, не исчезла полностью. Она оставила след, клеймо, которое невозможно смыть ни молитвой, ни покаянием. И, как она поняла, эта тьма в лице всех демонов Ада знала ее имя.

Роули хотел революцию, но нарушил равновесие, вытащив Лилит и душу Софи. Открывшиеся червоточины были только началом, дальше последуют катаклизмы и войны. Может быть, ее, Софи, смерть смогла бы все исправить? Или же она настолько боится пользоваться силой Помазанника Божьего, не считая себя достойной?

Фауст вызвал скорую и полицию. Убрал кресты и остальное обратно в сумку. Присел над святым отцом и закрыл ему глаза.

– Пусть твоя загробная жизнь будет не такой страшной, как последние часы на земле.

Сказав это, он сжал неподвижную руку и отвернулся. Софи предположила, что они были знакомы.

– Я останусь, пока не приедут службы, а вы отправляйтесь в Брженовский монастырь. Там четверо одержимых: монахи и священник.

Путь до района Брженов прошел в молчании. Роули о чем-то думал и время от времени морщился так, словно у него болели зубы. Дагмар кидала взгляды на Софи. Абраксас периодически поворачивал голову, смотрел на девушек и снова возвращался к наблюдению за дорогой.

Она предполагала, что сегодня уже не увидит ничего страшнее, чем смерть одержимого священника, но Брженовский монастырь разрушил эти иллюзии. Когда они вошли, их повели к мальчику, сироте, который учился в школе при монастыре. На вид ему было лет десять. Он лежал на койке в келье, связанный ремнями. В помещении было холодно настолько, что длинные ресницы ребенка покрылись инеем.

Монахи просили приступить к экзорцизму сразу, не дожидаясь Фауста, и Софи понимала, почему они спешили. Мальчик выглядел скверно. Тишина, заполнившая келью, давила, мешая дышать.

Абраксас, забравший у Фауста его сумку, поставил ту на пол, а затем выудил оттуда все содержимое. Дагмар встала рядом с Софи.

Роули, не взявший ничего из