Смерть тебя помнит - Юлия Макс

– Мы едем на Вышеград? – не выдержав, спросила Софи, когда вдалеке показались черные шпили собора Петра и Павла и охрового цвета оборонительная стена.

– Да. – Роули посмотрел на нее в зеркало заднего вида. Софи показалось, что его взгляд смягчился, прежде чем он нацепил неизменные солнцезащитные очки. – Едем спасать этот город, как ты и хотела.

Мортем отвернулась, заправила за ухо прядь волос и заметила, что Дагмар хмурится, уставившись на затылок Роули.

Вышеград пустовал. Даже экскурсии сегодня не тревожили его незыблемую тишину. Над огороженным кладбищем кружили вороны, гадко крича. Софи вдруг стало неуютно, хотя во время учебы она приходила сюда каждые выходные. Казалось, из этого места выпили всю радость – таким мрачным оно выглядело. Поднявшийся ветер кидал в лицо пряди волос, приносил ароматы бурчака, которым торговали в кафе возле костела, и предупреждал об опасности, сочившейся из почерневших стен божьего дома.

– Роули, давай отойдем на минуту, – попросила она, чувствуя кожей недоуменные взгляды черной свиты.

– Что такое? – спросил он, когда они остались одни посреди дороги.

– Я хочу заключить с тобой сделку.

– Вот как? – Он проказливо улыбнулся и придвинулся ближе. – Мне уже интересно.

Софи сцепила руки в замок и быстро сказала, боясь передумать:

– Ты помогаешь мне с экзорцизмом и Кодексом, а я тебе с революцией, если, конечно, тебе нужна моя помощь.

Роули наклонился к ней и, подцепив пальцем розарий, приблизил свои губы к ее так, что Софи чувствовала его горячее дыхание.

– Хорошо. Сделка так сделка.

Она опустила взгляд на его пальцы и увидела, что те покрылись пузырями ожогов от отцовских четок, поэтому высвободила розарий и отошла на полшага. Роули выудил из кармана флягу. Оглянулся, отыскал глазами черную свиту и повернулся спиной, чтобы они не увидели происходящего.

– Отпей глоток, чтобы скрепить договор.

Софи скривилась:

– А ты ее хотя бы иногда протираешь? Я даже представить боюсь, сколько ртов к ней прикладывались.

Аластер расхохотался и отпил первым.

– Она зачарована и не знает, что такое микробы. Пей!

Мортем взяла флягу, достала влажную салфетку из кармана и, протерев горлышко, с опаской отхлебнула абсент. Жидкость согрела горло, прокатившись пряным пламенем в желудок.

Спрятав флягу обратно в карман, Роули, насвистывая какую-то мелодию, двинулся к костелу. Софи, облизав губы, последовала за ним.

Справа от центрального входа вилась скользкая старая брусчатка, а слева находилось кладбище, на котором, как она слышала, хоронили известных деятелей науки и культуры Чехии.

Двери костела были закрыты для посещения. Возле них стоял мужчина в черном пальто. В руке он держал небольшую сумку. Запрокинув голову, мужчина смотрел на лепнину над входом, изображающую грешников и праведников на великом суде. Затем незнакомец обернулся, и Софи узнала в нем Дэниэля Фауста.

– Приветствую. – Он кивнул им и повернулся к Мортем.

– Прости, что не ответила.

– Я знаю, где вы были. Роули просветил.

Фауст выглядел уставшим, цвет глаз стал похож на пасмурное предгрозовое небо, а уголки губ больше не поднимались, забыв про приветственную улыбку.

– Это будет в костеле? – любопытно спросила Софи. Она всегда считала обряд экзорцизма неким таинством, куда никогда не пускали женщин.

– В капелле рядом. Твоя свита может постоять снаружи. Орден уже не справляется с количеством одержимых, а изгнание из священника тяжело мне дается.

Они двинулись по узкой дорожке слева, которая пряталась между костелом и кладбищенской оградой.

– Роули! – грубо окликнул Аластера Фауст.

Софи сделала несколько шагов и остановилась, когда услышала в их разговоре, который шел на повышенных тонах, свое имя.

– …Софи ты тоже используешь, как тебе нужно? Все лишь бы установить внизу свои порядки?

– Откуда ты узнал? Лилит?

– Я слежу за тем, чтобы мир энсиа сосуществовал с миром людей, а не разрушал его. Разгребаю последствия того, что мы сделали, тоже я. – В тоне Фауста послышалась горечь. – Наша сделка аннулирована! Ты поимел с нее намного больше, чем я, и особняк тебе не достанется!

– Справедливо, – ответил Роули. – Мне не достанется дом Фауста, а тебе – Лилит.

– Я заберу Софи и ее свиту в орден, – зло прошипел Фауст.

– Может, и мои глаза тебе отдать? – язвительно поинтересовался Роули. – Софи останется! – В голосе Аластера послышалась угроза. – По крайней мере, до тех пор, пока она перемещается вместе со мной.

От того, как Аластер это произнес, Софи испытала странное удовлетворение, даже несмотря на только что заключенную сделку. Фауст выругался, закинул сумку на плечо и пошел по дорожке. Роули зашагал следом.

– Фауст?

Тот повернулся.

– Я обещаю, что мы поможем с демонами.

– Роули, я знаю, почему ты сегодня приехал, – процедил Дэниэль.

– Просвети.

– Хочешь натренировать святую.

Фауст произнес это, глядя в лицо стоящей перед ним Софи, а Роули, идущий следом, увидел ее, только когда подошел ближе. Мортем выдавила кривую улыбку и молча зашла через черный вход в костел Святых Петра и Павла. Дагмар и Абраксас остались снаружи.

Шаги в пустом костеле отдавались глухим эхом. Казалось, тьма пропитала стены старой церкви, как влага, медленно разъедающая камень. Тонкая фигура стояла в капелле[41] ближайшего к алтарю нефа[42].

– Преподобный Яромир Неповеда. Прихожане заметили неладное, когда он начал злословить во время проповеди и флиртовать с женщинами. Его помощник позвонил мне.

Фауст кивнул на молодого человека в рясе, жмущегося к столбу. Но Софи перевела взгляд на одержимого. Святой отец стоял неподвижно, словно статуя, закованная в черную сутану. Только голова повернулась, чтобы посмотреть на них. Глаза пустые, похожие в сумраке костела на два колодца, из которых давно выкачали воду, оставив только черноту. Он открыл рот, и голос, хриплый, с металлическим оттенком, разорвал тишину.

– Вы считаете, что можете меня спасти? – прошипел он. – Глупцы. Он уже здесь. Он в каждом из вас.

Фауст бросил сумку на пол, открыл и вытащил несколько деревянных крестов. Кресты были массивными, покрытыми темными пятнами от времени. Одержимый молча наблюдал. Роули нагнулся и взял карманные Библии, тут же передав их помощнику священника, потому что его руки начали дымиться. Очевидно, что перепуганный молодой мужчина ничего не приготовил к обряду. Софи досталась одна из Библий. Она сжала ее в руке, а сверху положила розарий отца. Софи знала, что это будет не просто экзорцизм.