Смерть тебя помнит - Юлия Макс

Иисус обернулся, плечи его сгорбились, но смотрел он уверенно, ибо верил.

– Он спит и скоро проснется. Веруй, как и я верую!

Лазарю оставалось лишь молча наблюдать. Он не терял веры, но в голове настойчиво вертелась мысль, что Бог не хочет его воскрешения. Может быть, он недостоин? Может, был не так праведен? Слишком свободолюбив?

Лазарь потер грудь и стиснул зубы. Тишина, воцарившаяся подле его последнего пристанища, давила скорбью. Он опустил голову, более не способный смотреть на Христа. В гулкой тишине раздавалось тихое: «тук…тук… тук». Он знал, что это еле бьется его умирающее сердце.

Иисус был уверен в его воскрешение настолько, что пришел лишь тогда, когда он уже четыре дня как умер. Так может, причина не в праведности Лазаря, а совсем в другом? Может быть, Иисус, способный исцелять больных и немощных, попросту не владел даром воскрешать усопших?

Так они простояли до сумерек. Толпа разошлась, еще когда солнце только упало за горизонт. Иисус, Марфа, Мария и трое наблюдателей от фарисеев[34] ждали.

Когда сухую землю накрыла ночь, Мария распорядилась закрыть гробницу. В свете факелов его пещера выглядела мрачной и пугающей. Ученики, прибывшие с Иисусом, устроились у местных жителей, а он, повернувшись к Марии, попытался взять ее за руку:

– Мария, уверен, что на то есть причина. Значит, Рай уже принял его душу.

Сестра высвободила свою кисть, вытерла глаза черным платком и, отвернувшись, взяла Марфу под руку.

– Мария, постой!

В отблесках огня ее глаза блестели от слез и скорби. Она посмотрела на руку Христа, а потом подняла взгляд на него. И в этом взгляде было разочарование.

– Я не хочу больше тебя видеть, сын Божий. – Последнее она произнесла как ругательство.

– Давайте вместе помолимся за его душу. Останься, прошу!

– Я больше не верю в тебя, Иисус. И знаю, что все дни, в которые болел брат, ты был недалеко, но не спешил ему помочь. Моя вера в тебя умерла вместе с моим братом. Моя любовь к тебе отравлена лживыми обещаниями и зарыта под погребальным камнем.

Сестры ушли, оставив Иисуса в одиночестве у гробницы.

– Ты это хотел мне показать? – спросил Лазарь у голоса.

«Это не все, что тебе следует увидеть. Иди за людьми фарисеев».

И Лазарь пошел.

Во втором, наполовину достроенном храме[35], горели факелы и проводилось вечернее песнопение. Доложив, что у самопровозглашенного сына Божьего ничего не вышло, мужчины ушли на молитву. Три фарисея остались и начали вести беседу, а Лазарь слушал.

– Иисус – лжепророк. Сегодня нам был дан веский повод донести Пилату. Смерть Лазаря, который был его близким другом, и попытка воскрешения – это святотатство!

Мужчина, сказавший это, носил на лбу крохотный тфилин[36], а его одежды украшали сотни синих цицитов[37], делая похожим на птицу.

– Согласен, – подтвердил второй, сложив пухлые руки на животе. – Мы скажем о пустых деяниях и о том, что надлежит его заточить в тюрьму. Лазарь болел больше семи дней, но Иисус не спешил исцелить его. Значит, не может он творить чудеса, раз дал умереть другу. Неудачное воскрешение Лазаря стало последней Христовой ложью.

Второй носил массивный тфилин на руке, а цицит на одеждах был желтого цвета.

– Поддерживаю! Долго он морочил голову простому люду! Хватит. Я буду настаивать на том, чтобы его осудили, как судят убийц и воров, и распяли на холме в назидание остальным. И Марию, его блудницу, которая ходила с ним, надлежит отправить вместе с ним.

Третий из фарисеев, тощий старик, носил тфилин на лбу, и был тот короб размера спелой дыни, отчего голова его напоминала чудовище из кошмаров. Цицит на его одеждах был окрашен в алый и так часто нашит, что создавалось ощущение лужи крови, в которой и сидел старик.

Лазарь находился рядом с ними, слушая и ощущая онемение от происходящего. Он понимал, что фарисеи переживали не столько за ложь Иисуса, сколько за то, как люди шли за ним и какую власть и веру несли его проповеди. Они не могли допустить, чтобы Христос забрал у них это оружие.

Неужели смерть Лазаря запустила колесо судьбы, которое раздавит всех его близких?

Он потер глаза, а когда отнял руку, уже стоял в людской толпе на обочине дороге. Глашатай, сидящий на коне, громко объявил:

– Он будет побит камнями за колдовство и за то, что склонял народ к отступничеству. Любой, кто может сказать слово в его защиту, пусть выйдет и замолвит это слово за него.

Все на дороге молчали. Лазарь кричал, вопил что было мочи, но его никто не слышал.

Следующим он увидел Голгофу[38] и три креста с распятыми на них людьми.

И стоял народ, и смотрел. Иисусов крест был в центре, а сверху на нем надпись словами греческими, римскими и еврейскими: «Сей есть Царь Иудейский».

Солдаты, охранявшие кресты, делили между собой его хитон, кидая жребий. Лазарь вышел из толпы и приблизился к распятым.

Один из повешенных злодеев злословил и говорил:

– Если Ты Христос, спаси Себя и нас.

– Помяни меня, Господи, когда придешь в Царствие Твое!

Иисус же прошептал:

– Истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в Раю[39]!

Лазарь упал на колени, сложил руки в молитвенном жесте.

– Прости меня, друг мой! Прости!

«Показать тебе, как предадут гонениям Марию и Марфу, сестер твоих?»

Задыхаясь от страха, боли и вины, Лазарь выдавил лишь короткое:

– Нет!

И тут же он открыл глаза в гробнице, сидящий рядом со своим телом. Его переполняла боль. Она жгла глаза, вызывая слезы, опаляла тело, заставляя Лазаря упасть на пол и корчиться от муки.

«Ты помнишь, что я говорил вначале, Лазарус?» – Голос снов звучал мягко, но более настойчиво, чем раньше.

Не в силах говорить, Лазарь лишь кивнул.

«Мое предложение состоит в том, что я воскрешу тебя. Ты выйдешь из гробницы во славу Иисуса Христа. И со временем его провозгласят Царем Иудеи, а вера в Единого Бога и сына его сплотит людей во всех землях. Сестра твоя станет его женою, а Марфа найдет достойного мужа среди его учеников. Но взамен ты будешь служить мне навечно. Что скажешь?»

– Кто ты? – заорал Лазарь, привстав с каменного пола. – Покажись!

«Я твой новый Бог и твой Создатель, Фер Люций, а ты, если согласишься, будешь жить вечно, но не в Раю».

– Сгинь! Я не стану служить злу!

«Значит, смерть