Смерть тебя помнит - Юлия Макс

Равновесие давно нарушено. Фером Люцием. Он придет к живым и устроит здесь Ад, – тем временем ответил Аластер, так же как и Софи, внимательно рассматривающий окружающее пространство.

– Пусть, – пожал плечами Гавриил. – Дела людей нас не касаются. Мы давно хотели закрыть райские врата, однако наш отец, который больше нам не отвечает, запретил это делать. Со святым жнецом это станет возможно.

Софи сначала застыла, а затем дрожащим от гнева голосом задала вопрос:

– Что значит закрыть? А праведники? Куда они отправятся после смерти?

Ангел засмеялся, и на это раз у него вышло вполне искренне и слишком издевательски.

– Вы думаете, что все праведники попадают в Рай?

Софи посмотрела на Аластера, он в ответ пожал плечами и взглянул на черную свиту. Абраксас нахмурился и покачал головой, а Дагмар выглядела такой же потрясенной, как и Софи.

– А разве нет?

– Нет. Возле райских врат большая часть душ становится пылью, частицами Вселенной.

– Я в это не верю! – Мортем даже подошла к нему на шаг. – Не верю!

– Ты раньше и в Бога не особо верила, просто читала то, чем жил твой отец, чтобы понимать его лучше, – спокойно констатировал Гавриил.

Здесь архангел оказался прав, поэтому Софи не нашлась что ответить.

– Так, а куда потом денутся праведники, которые после смерти предстанут перед райскими вратами? – спросил Абраксас.

– Судя по статистике, полностью праведных людей осталось ничтожно мало. Так что они просто будут распыляться возле ворот. – Гавриил поднял руки и развел пальцы, делая кистями кругообразное движение для наглядности сказанного.

Софи подумала, что жить в Аду не так уж и плохо, в сравнении с тем, что бессмертная вроде бы душа, бессмертная по заверениям Библии, и живущая праведно – просто растворится.

– Может, стоит пересмотреть принципы праведности?

Лицо ангела побагровело, и она поняла, что он зол.

– Ты богохульствуешь, святая! Не забывайся!

Голос Софи стал сухим.

– Бог? Он правда ушел?

Архангел помедлил, прежде чем ответить, словно взвешивал, о чем можно сказать, а о чем нет.

– Вначале он часто вмешивался в земные дела, и мы тоже, но потом застыл на небесном троне.

– Что значит застыл?

– Он просто есть, но уже не говорит с нами. Большего тебе знать не нужно.

Гавриил щелкнул пальцами, и они снова переместились. Мортем увидела знакомые развалины замка. В первый раз это место пахло историей, нагретым камнем и лесом, который рос на холме под замком, а теперь она не чувствовала ничего, кроме холодного, сбивающего с ног ветра.

Гавриил указал себе за спину. В стороне Махового озера крутился вихрь, небо закрыли черные тучи, а ветер, казалось, готов был сорвать их компанию с развалин и унести прочь. Софи с удивлением поняла, что рядом с озером формируется торнадо. Настоящий.

– Кроме этого, – продолжил Гавриил, перекрикивая ветер, – будут наводнения, пожары, а за ними проснутся древние твари.

– Твари, – непонимающе повторила Софи.

– До демонов Дьявол пытался создавать и других существ. – Гавриил выразительно посмотрел на Абраксаса. – До ангелов Бог создавал и других существ, и они живут в кошмарах людей как первобытный, инстинктивный страх.

Софи хотела спросить больше о первых до ангелов, но решила, что это может подождать. Гавриил снова их переместил, и они снова стояли в поле, непонятно где. Она растерянно оглядела молчавшую свиту, потом посмотрела на Роули. Он правильно истолковал ее взгляд и заговорил:

– Это просто будущее, а не будущее из-за ее неправильного выбора или из-за того, что мы забрали их из небытия. Я уже был на этой удочке, архангел. Оставь ей свободу выбирать!

Гавриил усмехнулся и посмотрел на Софи, как ей показалось, с жалостью.

– Выбирать? Свобода выбора не что иное, как иллюзия. Жизнь людей предопределена: рано или поздно она заканчивается смертью, а потом приходят жнецы и забирают душу в загробные Рай или Ад.

– Но пока смерть не наступила, я хочу сама решать, как мне быть! И я не совсем человек.

– Решай, Софи, – согласился он. – Дальше будет хуже. Помни, если не вознесешься добровольно, тебя найдут демоны. Они ни на секунду не остановят охоту. Такого свободного выбора ты хочешь?

– Я хочу, чтобы такие убийцы, как ты, оставили меня в покое, – прошипела она. – Мой отец тоже был ошибкой и должен был умереть?

– Как там говорят люди? – Он прищелкнул пальцами, вспоминая выражение. – Это сопутствующие потери.

– Я двадцать лет прожила, ангел. Что же вы пытались убить меня всего раз до моей смерти?

– Твой другой отец – жнец, скрывал тебя, сколько мог, пока не решил, что тебе ничего не угрожает.

Софи шагнула к нему, с силой вцепилась в его руку и начала сдавливать. Гавриил не предпринял попытки откинуть ее. Судя по тому, как посерело лицо, ему стало плохо от хватки Мортем.

– Покажи себя настоящего! – зло потребовала она, не в силах смотреть на родные черты.

Гавриил закрыл глаза. Лицо Патрика Мортема пошло рябью и изменилось: острый подбородок, высокий лоб, огромные золотистые глаза. Единственное, чего не хватало, так это живых эмоций и мимики. Холод в глазах и застывшие лицевые мышцы делали его похожим на манекен.

– Кто создал жнецов? – Злость внутри Софи кипела подобно адской смоле.

Жертва всегда пахла жертвой. Она больше не собиралась быть таковой.

– Не Бог. Жнецы – слуги Смерти.

Гавриил посмотрел на руку Мортем, которая крепко держала его кисть. От нее по коже ангела протянулись серые нити, похожие на паутину.

– Смерть – это Бог?

– Смерть – одна из трех сестер, создательниц Богов. Смерть, Жизнь, Судьба.

Ответы Гавриила ничего не прояснили, лишь добавили все новых вопросов.

– Софи, отпусти его. Если убьешь архангела – сотни его братьев спустятся на землю. – Голос Аластера звучал словно из-под толщи воды. Она ощущала духоту и с трудом смогла сделать вдох.

– Почему ты решил, что я найду страницы Кодекса, если их не нашел предыдущий Помазанник?

– Ты сильнее. Они уже говорили с тобой.

Мортем вспомнила шелест крыльев, чудившийся ей каждый раз, как она просыпалась. Значит, это не крылья ангелов ей слышались, а страницы.

Рука Аластера разжала ее пальцы, и Гавриил отступил от нее. Его лицо кривилось то ли от ярости, то ли от боли, а может, и вовсе от возмущения ее