Смерть тебя помнит - Юлия Макс

– Она уже началась, и кульминацией станет день Самайна, – почти шепотом ответил он, словно к чему-то прислушиваясь.

Мортем взглянула на дату в телефоне – оставалось две недели. Роули наклонился, протянул руку и заправил прядь волос ей за ухо, вызывая у Софи мурашки. Она вдохнула знакомый запах костра и бергамота. Аластер отстранился, услышав, как в дверь позвонили.

– Это черная свита. Почитай книгу, я скоро вернусь, и мы начнем охоту за артефактом.

– Он точно вернется? – спросила Софи у Дагмар.

На что та осуждающе покачала головой, как бы говоря «неисправима» или «неисправимая дура».

– У нас своя игра, у него своя, Софи. Мы служим тебе, и я предостерегаю: не сближайся с Роули, как бы тебе этого ни хотелось. Он опасен.

– Я тебя огорчу, – хмыкнула Софи. – Я уже с ним сблизилась. Как и с вами. Видишь три полосы? – Она показала запястье. – Вы – моя троица. Я думала, что это ты, Абраксас и Цейн. Теперь понимаю, что третьим был Аластер, иначе бы одна из полос исчезла после гибели Цейна.

Дагмар и Абраксас настороженно переглянулись. На лице Дагмар читался скепсис, а Абраксас задумчиво кивнул, словно бы соглашаясь со своими мыслями по этому поводу. Софи углубилась в чтение. Черная свита листала записи ее отца и книги из библиотеки в Трое.

Сведений о Кодексе Гигас было не так уж и много. В общей информации говорилось, что он представлял собой самый большой средневековый труд. Вес его составлял семьдесят четыре килограмма, а высота девяносто сантиметров. Долгое время он считался восьмым чудом света. Ученые до сих пор спорят о том, один ли человек написал этот труд или же их было несколько. Специалист по древней каллиграфии для научной работы подсчитал, сколько приблизительно заняло написание Кодекса.

Перо могло двигаться со скоростью такой же, как и сейчас, а значит, чтобы написать все литеры, монаху потребовалось бы пять лет, если работать круглосуточно. Однако у монахов был строгий распорядок дня, в реалиях тринадцатого века на рукопись отводилось бы несколько часов. Разлиновка страниц требовала бы столько же, не говоря уже о рисовании заглавных буквиц и тому, что воскресенья в монастыре целиком посвящены церкви. Сложенные воедино факторы дали ученому примерно двадцать лет работы над книгой.

Софи улыбнулась, представив, как современный автор писал бы книгу от руки целых двадцать лет и что это могла быть за книга.

Она поняла, что отвлеклась. Следовало углубиться в дальнейшую историю Библии Дьявола, чтобы отследить ее путь и заодно связанные с ней легенды. Когда за окном забрезжил рассвет, появился Аластер.

Судя по звуку шагов, он сначала отправился в свою спальню, затем в ванную, а потом заглянул в проем комнаты Софи. На нем были домашние брюки и черная футболка.

– Ты уже закончила книгу? – сощурился он, заметив, что она читает совсем другой фолиант.

– Да.

Роули вошел и опустился в кресло. Дагмар лежала с Софи на кровати, а Абраксас с бумагами в руках сидел на широком оконном откосе.

– Давайте сверим информацию, – предложил Роули. – Я даю историческую судьбу Кодекса, а вы дополняете, если знаете больше. – Он окинул всех взглядом и, не увидев возражений, начал: – В Средневековье переписывание священных книг являлось наказательной работой, при которой переписчику давали возможность очищения от совершенных грехов. Писец был монахом, которого звали Герман. – Аластер замолчал, посмотрел на входящее сообщение, сунул мобильный в карман домашних брюк и продолжил: – Исторически точно установлено, что Герман был монахом бенедиктинского монастыря, который находился в городке Храст. Бенедиктинцев называли черными монахами, траурный цвет их одежд символизировал смерть. Рукописный Кодекс завершили в 1230 году, а спустя несколько столетий монастырь разорился. Черные монахи, все это время хранившие Кодекс под замком, решили продать его другому монастырю, чтобы исправить положение дел. Цистерцианский монастырь в Седлице, монахи которого назывались белыми, тоже из-за цвета одеяний, выставили Кодекс с почестями, причем страницами он обращен был к кладбищу.

– На этом кладбище лежала земля с Голгофы, горы, на которой распяли Иисуса, – поддержала рассказ Софи. – Спустя время после приобретения Кодекса на белых монахов посыпались несчастья. Они тоже разорились, как и черные монахи, а затем в те края пришла чума. Кодекс снова перевезли к бенедиктинцам.

– Но нигде пока не сказано, что в нем отсутствовали страницы? – уточнила Дагмар. Она лежала на животе, а возле нее, покачиваясь, горой высились фолианты, грозясь вот-вот упасть.

– Нет. Далее ничего особенного не происходило вплоть до шестнадцатого века, когда император Рудольф Второй, интересующийся оккультизмом, возжелал его себе в личную коллекцию. Он приблизил ко двору черных монахов, всячески одаривал почестями. Бенедиктинцы растаяли и в конце концов подарили ему Кодекс, – ответил Аластер и потер виски.

Софи прислушалась к звукам сирены скорой помощи, которая пронеслась на перекрестке так, что от воя задрожали стекла. Чтобы поддержать Роули, который казался уставшим, она продолжила за него:

– Король был очарован, нанимал специалистов для перевода отдельных моментов из Кодекса. Но тут снова пришло невезение. Спустя короткое время Рудольф стал замкнутым, рассеянным, заперся в своем замке. Неспособный управлять, он потерял поддержку семьи, и его изгнали с престола. Тут пришли шведские войска и вывезли книгу как трофей при разгроме королевской библиотеки.

Софи замолчала и взяла со столика бутылку с водой, чтобы попить, а Роули, наблюдая за ней, сказал:

– Шведы подарили его своей королеве Кристине. Кодекс разместили в библиотеке ее замка. Меньше чем через десять лет она отреклась от престола, обратилась в католицизм и наконец уехала в Рим.

– Что потом с ним стало? – спросила Мортем, так как дальнейшей судьбы книги не знала.

– Он остался в королевской семье. В семнадцатом веке, при короле Карле Одиннадцатом в замке начался пожар, кстати, причины неизвестны и по сей день. Слуги выбросили книгу из окна. Как думали до исследований, десять страниц случайно вырвались при падении, но нигде не написано, что Кодекс был целым до этого.

Сказав это, Роули встал и вышел из комнаты, а через пару минут вернулся с бутылкой виски под мышкой, тремя стаканами и чашкой с кофе, судя по запаху. Софи досталось капучино, а остальные цедили алкоголь маленькими глотками.

– Значит, с этого места можно пройтись по легендам. Черного монаха-писца звали Герман, и был он то ли отшельником, то ли осужденным на медленную смерть за нарушение устава монастыря.