Ариец поневоле — 2 - Петр Алмазный

— Видели ребят, что приехали со мной? Красавцы, да? Это — управляющие. Каждый из них может управлять тремя боевыми единицами одновременно. Завтра они выезжают под Мадрид, и бессмертный взвод пойдет в новую атаку с новыми управляющими. Это будет великая битва! Это будет великая победа! Что же вы не едите, дорогие гости? Швабе, ты же любишь буженину⁈ Вот же она! Самые сочные кусочки! А испанский хамон! О! Испанцы знают толки в этом деле. Жри! Теперь ты обеспечен лучшим хамоном до конца своих дней! Я специально заказал сюда, в старый замок, лучший обед, который можно только представить. Настоящий пир! Жаль, что без дам. И знаешь, что, Швабе… Пожалуй, на радостях я подарю тебе этот замок. Ты будешь настоящим испанским грандом. Дон Швабе — это звучит гордо. Ты устроишь в башне музей, посвященный нашей победе. И я не откажусь, если моя статуя в полный рост тоже будет среди экспонатов.

Лингард откровенно веселился.

— А вы, святой отец. Я знаю, что католическая церковь осуждает грех чревоугодия, но согрешите хоть сегодня. Ради такого события. Вот — лучшие устрицы, которые можно найти в Андалусии. Скушайте, полейте лимонным соком и скушайте. Клянусь, я лично буду просить Папу отпустить вам этот грех!

Монах кротко улыбнулся, но к устрицам не притронулся. Отщипнул лишь от грозди виноградину.

— А вы, ребята? — обратился Лингард к нам. — В вашем возрасте я сметал с тарелок все с завидной скоростью. Я, признаться, постоянно был в состоянии легкого недокорма, как бродячий кот. И не берите примера с этого святоши, хотя он — великий человек. Это он устроил встречу фюрера с папой! Вождя великой нации с вождем католиков. Мало кто в это верил, но видите, получилось! Вера в фюрера вовсе не мешает верить в Христа. Главное — вера! И старинные свитки из хранилищ Ватикана, ха-ха-ха. Фон Эгерд хотел уговаривать этого духа, умасливать его постоянными жертвами. Он даже подумывал, а не принести ли ему в жертву вас, наивные мальчишки. Мертвый, но оживленный воин с даром! Ему было просто интересно, что получится, а так — ничего личного. И расскажу только вам, хоть это — великая тайна. Фюрер выслушал доклад Эгерда. Он бесконечно мудр, наш фюрер. Выслушал и велел продолжать. Но сам обратился к папе и к его секретам из архивов. И вот в одной стариной книге какого-то чернокнижника, сожженного инквизицией, просто и понятно написано… Духов много и каждый из них мечтает обрести покой или новую плоть. Дай ему плоть, и он будет служить тебе верно. А те, кто возомнили себя великими, могут посидеть и в колбочках, ха-ха-ха. Теперь мы освободим наши тюрьмы и получим бессмертную армию! Правда, самолетов они сбивать не могут, ну и черт с ними. У фюрера хватит истребителей, чтобы… И я, Алекс Отто Лингард заявляю вам с полной гарантией…

Лингард не договорил. Потому что именно в это момент раздался первый взрыв. Взорвалось где-то во дворе.

Глава 24

Фигуры в действии

Мы бросились к окнам, и сразу все поняли. Замок осаждали. Фигурки в синих рубашках карабкались вверх по крутому склону к крепостным стенам.

— Так я и думал, — сказал Лингард, глядя в бинокль, услужливо поданный Швабе. — Наш отчаянный барон решил не сдаваться без боя. Это я предвидел. Как же ему удалось научить их стрелять из миномета?

Мы вздрогнули, потому что еще одна мина разорвалась совсем рядом, кажется, она залетела в окно первого этажа. Сразу запахло гарью.

— Мой новый замок! Только что сделал ремонт! Барон мне за это заплатит! — прошипел Лингард. — За все заплатит! Святой отец, вы готовы?

Я обратил внимание, что монах единственный оставался за столом. Он перестал поглаживать крышку своей шкатулки и теперь просматривал какой-то древний свиток.

— Что ж, ребята, смотрите во все глаза и наслаждайтесь нашей победой. Сейчас эта армия славных мертвецов обратит свои штыки против того, кто их послал. И хотя они уже прилично подтухли, они мне еще пригодятся. Действуйте, отец Бруно. И Бог вам в помощь!

Видимо, чего-то Лингард не учел. Мы видели из окна, как монах в сопровождении Швабе подошел к открывшимся воротам замка, в которые уже ввалились около десятка мертвецов. Швабе дал команду стоящим на стенах перестать стрелять. В наступившей тишине монах, не проявляя никакого беспокойства, поднял руку и стал что-то говорить. Мертвецы попятились.

— Видите, видите, — радостно приговаривал Лингард. — Они слушают его, сейчас они…

Он снова не договорил, потому что из-за спины одетых в выжженные солнцем синие рубашки солдат появился еще один. Но не с винтовкой, а с каким-то баллоном за спиной и длинной палкой в руках.

Огнемет — догадался я. Да и мудрено было не догадаться. Монахи и Швабе вспыхнули одновременно. Монах почти сразу упал, а вот Швабе еще бегал по двору живым факелом, пока не наткнулся на одну из ванн.

— Этого не может быть, не может быть! — орал Лингард, глядя в окно.

Я его почти не слышал из-за треска выстрелов и грохота взрывов гранат внизу. Но пули не причиняли мертвецам почти никакого вреда, а во двор замка вошли еще три огнеметчика. Один из них сразу сжег пулеметный расчет.

В скором времени выстрелы стихли, а вот запах гари стал сильнее. Комната быстро наполнялась дымом.

— Проклятье, они хотят сжечь нас заживо, — сказал Лингард, выглядывая в окно и берясь за вторую створку, собираясь полностью распахнуть окно.

— Нет, нет, — окна лучше не открывать, — остановил Лингарда Лотар и захлопнул раму. Дал мне знак закрывать другие окна и прикрыл даже форточку. — От притока кислорода огонь разгорится еще больше.

Скорее всего, он был прав. Но открыть окно очень хотелось. Чтобы хватануть ртом свежего воздуха. В зале было уже очень дымно.

— Скверно, совсем скверно, — сказал Лингард, откашлявшись. Надо отдать должное, несмотря на тяжелое положение, в котором мы оказались, выдержки он не терял. — Я вижу только один выход, — сказал он, морщась от жара. — На крышу. В старых замках были лестницы, которые вели на крышу.

— На крыше мы сразу задохнемся, — возразил Лотар. — Или зажаримся заживо. Там под черепицей балки и обрешетка — сплошное сухое дерево. Нам надо туда, где камень, нам надо пробраться в Большую башню.

— А как? Как туда пробраться?

Лотар