Ариец поневоле — 2 - Петр Алмазный

— Ты кто вообще такой? — стал что-то подозревать дух. — Ты… не Пауль. Не Пауль Зильбер. Тогда кто? Откуда ты здесь взялся?

Скрывать все дальше не имело смысла. Я охотно показал новоявленному духу историю, как на ускоренной перемотке. Как Павел Серебров прогуливается по древнему замку, как ступает в круг с Черным солнцем. Как одномоментно проваливается сквозь время и пространство и оказывается в другом мире, в другой реальности, в другом теле.

— Доннерветер! У нас все-таки получилось!

Нет, это не выражение радости. Лицо духа сморщилось, вызванный им образ было полон отчаянья и досады.

— Ведь все так просто! Мы это сделали и сами же в это не поверили.

Хваленая немецкая самоуверенность дала сбой? А я решил не щадить родовитого арийца, а угостить его панорамными видами. Сначала не удержался и показал родной Нижний Новгород, стрелку на слиянии Оки и Волги, древний кремль с выставленной в ряд у стены военной техникой времен Великой отечественной. Каменную лестницу с памятником Чкалову и беззаботными туристами около него тоже очень натурально изобразил. Потом показал хронику — советских солдат, водружающих красное знамя на крыше Рейхстага. И вид разрушенного Берлина с этой крыши. И зафиналил все парадом на Красной площади. Сначала из сорок пятого года, потом парадом, прошедшим на восемьдесят лет позже.

— Впечатляет, — качнул головой дух. — Значит, так оно все будет? Но в вашем будущем. А что скажешь на это?

Пришло время изумляться мне. Дух Эгерда показал мне марширующих эсэсовцев по площадям городов. Эсэсовцы были в принципе одинаковые, города менялись. Вена, Варшава, Париж, Белград, Лондон… Москва. В черных мундирах, в матово блестящих касках и в белых перчатках выглядели они эффектно, держа равнение на мавзолей. Надписи: «Ленин» на мраморной плите не было, были огромные медные буквы «GORING». Никогда не думал, что Геринг пишется через О с двумя точкам сверху. Значит, нашли нацики, куда своего борова пристроить. А Ильич-то где? Лучше и не спрашивать.

— Так что, чем ваше видение лучше моего? — усмехнулся дух. Я обратил внимание, что он стал обращаться ко мне на «вы».

— Тем, что мое реально, я видел своими глазами, а ваше… — возразил я. — Откуда вы его взяли?

— Вы видели сами? Как на рейхстагом вешали красный флаг? Что за глупость — вешать флаг над пустым после пожара зданием? Позвольте мне усомниться и остаться при своем мнении. Лучшие медиумы Аненербе смогли пронзить пространство и время и увидеть это…

Колонны эсэсовцев на Красной площади разом остановились, повернулись к мавзолею и дружно зиганули невзрачному мужичку с косой челкой и с чаплинскими усиками.

— Ну, с той гадостью, что потребляют ваши медиумы еще и не такое увидишь, — сказал я.

— Возможно, — не стал спорить дух. — Так на чем остановимся? Два полярных видения будущего. Какое выберем? Что случилось в реальности? Или ничего еще не предрешено?

Ответить было нечего. Возможно, дух барона был прав. Они не собираются сдаваться, битва продолжается. И я ответил опять хроникой: Нюрнбергский трибунал, оставшаяся нацистская верхушка на скамьях подсудимых и виселица в спортзале, где все закончилось. И простой американский парень с бухтой пеньковой веревки на плече.

Тут я почувствовал странную вибрацию на поясе, положил руку на ножны, и тут же одернул. Они стали горячими. Но держаться за ручку было еще терпимо. И я обнажил лезвие, словно собирался броситься на духа с ножом.

Барон заметил мое движение и легонько двинул рукой. Руку словно дернуло током, ножик упал на землю. А барон усмехнулся, и поманил меня пальцем. И я пошел к нему, пошел против своей воли. Теперь до мертвого тела и висящего над ним духа оставалось не более пяти шагов. Дух покачал плешивой головой и добавил:

— Где разница между живым и мертвым? И так ли она важна? Важна лишь сила духа! — привычная улыбка вдруг исчезла с лица барона. Лицо стало жестким, рот превратился в узкую щель. — Смотрите, как у меня легко это получилось — обезоружить вас. Одним движением, на расстоянии. Одним лишь усилием воли. А что я смогу еще⁈ Представляете⁈ Оказывается, и после смерти можно продолжить борьбу! Возможно теперь, избавившись от уязвимой телесной оболочки, я смогу сделать много больше…

Барон, видимо, хотел что-то еще добавить, но вдруг уставился мне за спину. Я обернулся. Дух Бахр материализовался над лежащим на земле ножиком и теперь внимательно смотрел на субстанцию, все еще висящую над телом барона. Как-то Бахр изменился. Обычно совсем прозрачный в сумраке теперь в лунном свете Бахр стал… виднее и… толще что ли? Он медленно проплыл мимо меня к барону и протянул руку:

— Пора.

Барон, видимо, его не совсем понял и как-то по-детски спрятал руки за спину. И в глазах его не стало уже прежней уверенности.

— Пора, пора, — повторил Бахр и коснулся пальцами новоявленного духа.

Барон исчез. Его словно всосало через пальцы Бахра. И Бахр засветился каким-то странным лунным светом.

Он что, втянул его в себя? Он его сожрал?

Имя Бахра опять слабо светилось на лезвии ножа. Я осторожно отправил нож в ножны. Было большое искушение, снять его с пояса и запустить куда подальше вместе с ножнами. Но что я буду за скотина такая неблагодарная. Шкатулку из мертвых рук барона я тоже забрал. Подошел к Лотару, похлопал его по щекам. Физических травм на его теле не заметил. Лотар вроде пришел в себя и уставился на труп в генеральской форме.

— Это ты его?

— Это они, — указал я на трупаков.

— И что собираешься с ними делать?

— Да ничего. Пусть сами разбираются, поехали уже домой.

«Хорьх» Лингарда стоял там, где его оставили. Я долго подстраивал сидение под себя, потом еще разбирался с переключением скоростей. Ручка на руле, не очень удобно.

Мы завелись и поехали, ехать долго, по дороге можно сочинить правдоподобную версию всего произошедшего. Трудно, но можно. Лотар, конечно, просил «дать порулить», я пообещал дать, когда выедем на шоссе.

Вот когда менялись местами, меня и «качнуло». Я почувствовал, что ноги меня не держат и оперся о капот автомобиля. Я посмотрел вверх, на луну, а увидел… черное солнце.

Миссия выполнена? Мне пора домой? Сейчас Лотар обнаружит своего друга Пауля