Индиана Джонс. Путешествие по следам героя - Сальва Рубио

Токсичная маскулинность: Грубый скиталец-одиночка

Итак, после всего вышесказанного нельзя не подвергнуть Индиану испытанию, которое, как мы опасаемся, не может пройти почти никто из героев ХХ века и особенно восьмидесятых: испытанию токсичной мужественностью. Под этим понятием подразумевается не только модель поведения в реальной жизни, но и модель создания персонажа определённого типа: мужчина, который одновременно храбр и одинок, жесток и опечален, груб и соблазнителен, профессионален и умён, который пьёт, не хмелея, и всегда побеждает, который не показывает свои чувства и не плачет на публике, погружаясь в депрессию наедине с самим собой; короче говоря, который ведёт себя как доминирующий альфа-самец, женоненавистник и представитель всего худшего, что может предложить патриархальное общество.

Термин «токсичная маскулинность» был введён как форма самокритики так называемым мифопоэтическим мужским движением в рамках философского и психологического направления, развивавшегося в 1980–1990-х годах. Один из его проповедников, поэт Роберт Блай, написал книгу «Железный Джон», в которой, опираясь на труды Джозефа Кэмпбелла и исследования дохристианских обществ и нарративов, попытался выяснить, почему так много мужчин в наши дни демонстрируют токсичные тенденции от женоненавистничества до чрезмерной жестокости. Представители этого движения обнаружили, что в художественной литературе XX века сложился особенно разрушительный мужской стереотип, повлиявший на миллионы мужчин через художественную литературу. Он воплощён в бесчисленном множестве протагонистов и персонажей, от большинства героев боевиков (Джейсон Борн, Рэмбо, Фрэнк Мартин, Макс Пэйн или тот же самый Джеймс Бонд) до бесчисленных персонажей сериалов, комиксов и видеоигр, а также в конце концов в реальных людях, чей публичный образ отражает токсичную мужественность: актёрах, музыкантах, спортсменах, бизнесменах и так далее.

В связи с этим иронично, что Индиана Джонс задумывался его создателями как альтернатива Бонду. Индиана уязвим, совершает ошибки, у него крадут археологические находки, он бежит от опасности, он старается уклоняться от драк, носит очки, живёт среди книг, сожалеет о своих поступках и иногда просто неуклюж, чего нельзя сказать о Джеймсе Бонде, по крайней мере до эпохи Дэниела Крейга. Однако, хотя мы и ценим попытку Лукаса, Спилберга и Кэздана, судя по результату, этих усилий создать другого героя оказалось недостаточно.

Опять же, отталкиваясь от старых киносериалов 1930-х годов (формат, которому скоро исполнится сто лет), можно прийти к выводу, что герой этот разделяет многие их недостатки: в них снимались только мужчины, и они предназначались для мужчин и мальчиков. Автор Расс Кресполини в своей диссертации об Индиане Джонсе выделяет даже несколько типов маскулинности в зависимости от фильма: в «Утраченном ковчеге» это холостяк-авантюрист, в «Храме судьбы» – приёмный отец, в «Последнем крестовом походе» – сын, противостоящий своему отцу, а в «Хрустальном черепе» – наоборот: родитель, противостоящий вдруг обретённому отпрыску, Матту Уильямсу. Кстати говоря, этот его сын – ещё одна из противоречивых фигур с точки зрения исследования здоровой маскулинности, и не случайно, что уже с юных лет он демонстрирует токсичную маскулинность Марлона Брандо из «Дикаря».

Ещё одна черта и ещё один ресурс такой маскулинности – насилие: Индиана постоянно использует кулаки, чтобы победить своих врагов, всегда сбивает их с ног, вырубает или убивает руками, пистолетом или кнутом. Мы ни разу не видели, чтобы он оплакивал кого-то или страдал из-за чьей-то гибели. Как уже говорилось, факт, что его противники – это карикатурно изображённые расовые враги или безжалостные нацисты, лишает их человечности, так почему же он должен испытывать к ним жалость или угрызения совести? Правда, в последующие десятилетия появились куда более безжалостные «герои», такие как полковник Брэддок, Рэмбо, Блэйд, Джон Матрикс или Нео, по сравнению с которыми наш археолог всего лишь любитель, но посыл все равно остаётся: есть люди, которых можно убивать, не испытывая никаких чувств.

С другой стороны, как мы уже говорили, мускулинные герои спасают попавших в беду дам. Но важно видеть, что такие поступки доставляют постоянные проблемы самому герою, и даже в роли союзников женщины встают на пути его победы: Индиана не разрушает ковчег, чтобы спасти жизнь Мэрион; он становится рабом Мола Рама ради спасения Уилли; его предаёт нацистка Эльза, жизнь которой заканчивается, потому что она не может преодолеть собственные амбиции, в чём разделяет свою судьбу с участью Ирины Спалько. Вспомним и тот фрейдистский момент, когда соперничество между отцом и сыном дошло до того, что оба соблазнили и уложили в постель одну и ту же женщину.

Эти герои (и я говорю это как «дитя восьмидесятых») оказали огромное влияние на миллионы детей, молодых людей и взрослых, чьими самыми яркими примерами в героическом плане были вымышленные персонажи с пагубными взглядами; стереотип «героя-мужчины», несомненно, нанёс нам огромный вред. Мы не можем не признать эти черты даже в таком любимом персонаже, как доктор Джонс, и задаёмся вопросом, может ли в будущем наш герой стать «настоящим» мужчиной.

Археолог или мародер? Добыча трофеев или возвращение сокровищ

«Это должно быть в музее!» – не раз восклицал наш археолог, когда находил драгоценное сокровище или лишался его. Но прав ли он: каждый ли древний артефакт должен считаться археологической находкой и всякое ли произведение искусства должно находиться в музее?

Правда в том, что на этот вопрос трудно ответить, и он, как и многие другие примеры в этой главе, отягощён дополнительными коннотациями, которые до сих пор имели больше отношения к расистскому представлению о «цивилизованном», белом, «западном» и т. д. человеке, чем к юридическим или моральным правам других стран, народов или культур. Такая двойственность и моральная двусмысленность, нечёткая обрисовка его мотивов – черты, изначально присущие образу Индианы Джонса и придающие ему определённую привлекательность. В разных историях его обвиняли в краже или незаконной торговле произведениями искусства и даже осуждали в прессе как мародёра. Эта тёмная сторона образа – такая же неотъемлемая часть персонажа, как кнут и шляпа, и без этих моральных сомнений ни одна из его историй не была бы полной. И даже если Индиана искренне собирался доставить каждый найденный им артефакт в музей, то, очевидно, он имел в виду музеи на Западе, то есть находящиеся далеко от тех народностей, которые создали эти артефакты.

Посетители «западных» музеев, таких как Британский музей в Лондоне, Берлинское античное собрание, Метрополитен-музей в Нью-Йорке или Лувр в Париже, с лёгкостью обнаружат множество древних предметов, от простой керамики до монументальных статуй или реконструкций, таких как внушительный Пергамский алтарь. Возникает вопрос: как они туда попали? Ответы часто находятся где-то между «непрозрачными»