Узы Геркулеса - Жасмин Мас

«Domus», — крикнула Афродита.

Треск.

Дым поднялся — защитники присели низко у наших ног в ожидании — туннель Колизея Доломитов возвышался вокруг нас.

Я была здесь раньше.

Камень вибрировал, и пыль падала, когда люди топали над нашими головами. Большинство Спарты будет присутствовать сегодня.

«Amor fati, memento mori… Amor fati, memento mori!» — скандировалось в воздухе.

Помни о смерти, люби свою судьбу.

Я потянулась в многослойные свободные складки своей тоги и схватилась за холодный металл моего калькулятора эмоциональной поддержки.

Никс заскользила теснее вокруг моей руки.

Флаффи Младший поднял камень ртом и закусил его. Да, это лошадь.

Арес, Афродита, Артемида и Аид пошли вперед, поднимаясь по узкой спиральной каменной лестнице, встроенной в скалу, и мы все последовали за ними.

Август оглянулся через плечо на меня, когда он поднимался по лестнице. Поко висел на его спине, поедая его волосы.

Его глаза казались острее, ярче, чем обычно.

Харон шел за мной, его рука задержалась на моей пояснице, подталкивая меня вперед. Его пальцы поднялись по моему позвоночнику и провели по колье из голубых бриллиантов. Он надел его в столовой или он навестил меня среди ночи?

Я хотела спросить, но нервы скручивали мой живот, и напряжение между нами тремя нарастало.

Мы вышли из узкой лестницы на стадион — серые облака висели низко, сильный ветер хлестал туда-сюда восемь разноцветных флагов Олимпийских Домов, каждая секция была заполнена несколькими десятками членов Дома в соответствующей регалии.

Август и Харон переместились так, чтобы они фланкировали меня, каждый с рукой, покоящейся на моей пояснице. Это было самое легкое из прикосновений, но я боролась, чтобы сосредоточиться на чем-то другом.

Вчера они ползли ко мне, умоляя.

Их пьянящие запахи — молнии и дождя — наполнили мой нос.

Я незаметно повернула голову в сторону и глубоко вдохнула, когда я осмотрела толпу, заметив льва Дома Зевса.

Среди Домов были карманы разных существ, которых я не замечала в первый раз, когда была здесь. Я узнала заполненную секцию, полную сирен, и Эреб сидел с десятками мужчин в похожих плащах. Были другие существа, которых я не узнала.

В центре всего этого песок арены был пуст.

Участники еще не прибыли.

«Amor fati, memento mori…» Спартанские голоса затихли, когда каждая голова повернулась, чтобы уставиться на нашу группу.

Черный шелк моей тоги обдувал мои ноги, и мое обручальное кольцо казалось клеймом на моем пальце.

Хтонические лидеры повернулись обратно, чтобы посмотреть на нас, их выражения были холодными и царственными. Сила ощутимо струилась вокруг них в сверкающем тумане и мгле.

Арес кивнул, рубиновый ореол жутко светился вокруг его черных радужных оболочек.

Топ.

Хлопок.

Топ.

Стадион вибрировал под моими ногами, когда олимпийцы ударяли ногами о камень в ожидании.

Аид тренировал меня в этот момент.

Церемония флага на резне посвящения, по-видимому, была многовековой традицией. Это была великая спартанская честь.

Август отошел от того места, где он стоял рядом со мной, и пошел вперед, сшитый на заказ черный костюм растягивался по его широкой спине, когда он поднял флаг атакующего Минотавра Дома Ареса.

Безмолвно толпа смотрела, все глаза были сосредоточены на нем.

Длинные ноги Августа летели, когда он бежал вверх по ступенькам, по две за раз — он гордо держал флаг Дома Ареса над своей головой.

Стадион топал быстрее.

Харон выступил следующим.

С мрачным выражением Харон поднял флаг бешеной лошади Дома Артемиды, его лицо затвердело в острые углы.

Когда он проходил мимо Артемиды, мать и сын встретились глазами. Она тайно отказалась от него, но публично он все еще был наследником Дома. В конце концов, не осталось других детей.

Артемида уставилась на его отсутствующее ухо, затем вниз на его видимых защитников, ее туман сверкал, когда что-то похожее на удивление вспыхнуло в ее взгляде.

Харон отвернулся первым, его лицо было безэмоциональным, когда он спринтовал вверх по ступенькам со своим флагом.

Ад и Гончая бежали рядом с ним, зубы оскалены на толпу. Олимпийцы ахнули и отшатнулись, когда они указали на его защитников.

Шепот о монстрах и отсутствующем ухе отдавался эхом по стадиону.

Судя по реакциям, большинство спартанцев никогда не видели адскую гончую во плоти, поскольку они обычно были невидимы.

Шепот утих, когда Патро выступил вперед.

У него была одна рука, обернутая вокруг флага черного лебедя Дома Афродиты, но Ахиллес поднял его высоко, его хватка принимала на себя основную тяжесть веса.

Оба мужчины посмотрели на меня, когда они прошли мимо.

Я подняла подбородок — это не моя вина, что тебя поймали, это был твой план, а не мой — я безмолвно позволила им увидеть мое раздражение.

Челюсть Патро сжалась.

Ахиллес выпрямился.

Они повернулись друг к другу и подняли флаг выше, бежав вверх по ступенькам в идеальном тандеме, бок о бок; Неро и Поппайя тянулись за ними.

Была моя очередь.

Аид кивнул мне. Рядом с ним слезы мерцали в глазах Персефоны. «Ты можешь это сделать, дочь», — произнесла она, приложив руку к груди.

Стадион трясся от топота.

Я отвела плечи назад.

Я сделаю свою мать гордой.

Подняв правую руку — Никс невидима вокруг моего предплечья — я держала длинный черный посох над своей головой.

«Поклонитесь нам!» — зашипела Никс для драматического эффекта.

С высоко поднятой головой я спринтовала вверх по вибрирующим ступенькам. Спарта расплывалась вокруг меня.

Флаг скелетной адской гончей Дома Аида развевался вверху.

Мой Дом.

Моя родословная.

Мурашки побежали по моей коже.

Моя сила.

Я выясню, что означает покалывание в моих пальцах и светящийся свет; я выясню, кто я такая.

С Флаффи Младшим на моих пятках, древний боевой