Узы Геркулеса - Жасмин Мас

вниз по извилистым лестницам. Золотые лавровые венки украшали головы некоторых из них, обозначая их как наследников, а различные инсигнии Олимпийских Домов были выгравированы на их нагрудных пластинах.

Мне нужно было поговорить с Аидом, но он исчез с другими правителями. Они все ушли, как только было сделано объявление, и в последний раз, когда я видела, Аид спорил с Зевсом.

Мы спускались глубоко под колизей.

На другой уровень Ада.

Мы направлялись через темные туннели, заполненные волокнистой паутиной и слоями пыли, наши защитники рыскали рядом с нами.

Я вздрогнула, когда воздух значительно охладился, мои ботинки шаркали по грязному полу.

Это был лабиринт камер.

Скелеты всех размеров — существ, зверей и спартанцев — были сложены внутри комнат, заблокированных железными прутьями. Когда мы шли глубже в лабиринт, туннели с низким потолком были освещены красноватым оттенком от рядов медных факелов, установленных на каменных стенах, и нам приходилось пригибаться под арками, которые разделяли туннели, чтобы избежать удара головой.

«Стоять!» — рявкнул олимпийский стражник.

Мы остановились перед рядом железных дверей, покрытых патиной. Толстые серебряные цепи свисали до пола с одной стороны дверных косяков. Крючки выстроились на другой.

«Поскольку Медуза все еще на свободе, это то место, где все десять из вас будут оставаться во время СГЦ», — сказал стражник. «Как объяснил Зевс — любые попытки сбежать будут рассматриваться как акт неповиновения против Спарты… Государственная измена».

Грязь просеивалась с потолка, пылинки затуманивали воздух.

«Вы двое первые». Стражник жестом указал на Чарли и Хелен.

Чарли отпустил мою руку, его желтые глаза были странно освещены в свете факелов. Он сместился перед Хелен защитно, когда их двоих загнал внутрь комнаты олимпийский стражник.

«Они не должны быть з-десь. Они не соревнуются», — сказала я, когда дверь захлопнулась за ними.

«У нас есть приказы». Стражник нервно взглянул на меня, когда он вставил большой железный ключ в их замок, затем он перекинул цепи через внешнюю сторону их двери и продел их через крючки.

Подождите, мы что, заключенные?

«Как вы смеете», — сказал Август. «Вы мертвец за то, что сделали это с ними».

«Государственная измена», — повторил стражник, но он побледнел, когда Август выступил вперед, и поднял руки в жесте сдачи. «Просто следуем приказам».

Глаза Августа наполнились кровью.

«Чарли и Хелен будут в порядке?» — спросила я, пытаясь отвлечь его.

Август сделал глубокий вдох и кивнул, кровь отступила от его глаз. «Это просто чертова политика. Олимпийцы пытаются сделать заявление и используют Медузу и федерацию, чтобы сделать это — но они не осмелятся на самом деле причинить нам боль… Это будет означать войну».

Вокруг нас развернулся хаос.

Слева от нас Агата и Хермос важно вошли в комнату, первая посылая поцелуй троим стражникам, в то время как второй закатывал глаза, как будто он привык к ее выходкам.

Дрекс бросил мне обеспокоенный взгляд, когда его затолкали в его собственную комнату, с Туси, кричащим на его плече. Даже правительственный дрон не заслуживает этого.

Ахиллес и Патро повернулись ко мне.

«Алексис», — сказал Патро, выговаривая каждое слово, чтобы было ясно, что он произносит мое имя правильно. «Ты можешь остаться с нами… во время соревнования».

Стражники ворчали, но Ахиллес бросил им взгляд, и они замолчали.

Патро протянул мне руку. «Останься в нашей комнате — давай обсудим все. Все было очень—» он запнулся, как будто искал подходящее слово «—враждебно».

Его яркие зеленые глаза были полны тяжелых эмоций.

«Пожалуйста», — прошептал он.

Искренность в его голосе заставила мою грудь болеть, потому что он не был склонен к душевным извинениям.

Он выглядел таким потерянным, таким умоляющим.

Я не знала, что думать об этой версии Патро. Часть меня хотела помочь ему, взять его за руку и сделать все лучше между нами. Он был тем, кто вступился и помог мне успокоиться, чтобы я не убила Тероса. В течение короткого периода времени он был моим другом.

Ахиллес переступил с ноги на ногу.

Они оставили тебя умирать.

Я хотела наладить отношения с Патро, но не так.

Патро увидел что-то на моем лице — его рука упала к его боку, костяшки пальцев сжались в кулак.

«Сп-спасибо», — сказала я, глядя между Хароном и Августом, которые оба смотрели на Патро. «Но я… хорошо останусь с ними».

Лицо Патро исказилось. «Типично», — усмехнулся он.

Август выступил вперед. «Следи… за тем, как ты говоришь с моей женой».

«Все равно… Мне на самом деле было все равно». Патро попытался пренебрежительно фыркнуть, но его глаза были полны муки. «Я просто предлагал быть милым, поскольку ты наш подопечный».

Ахиллес взглянул на Патро с беспокойством, затем он бросил на меня взгляд. Как ты смеешь причинять ему боль было написано на всем его лице, и даже намордник не мог скрыть этого.

Я удержала его взгляд.

«Пошли», — сказал Патро Ахиллесу. «В этом зале воняет предательством». Он важно вошел в комнату, затем захлопнул дверь за ними обоими, прежде чем стражники смогли это сделать.

Он знает, как уходить.

Электрические дубинки для разгона толпы сверкали в руках стражников, когда они направляли нас, и я узнала одного из стражников, носящего лавровый венок, как Ворекса из Дома Посейдона. Он был наставником Алессандера в плавильном котле. Его серые глаза и розовый хорек на его плече были безошибочны.

Ворекс наклонил голову ко мне в знак признания. «Пожалуйста, подождите внутри вашей комнаты», — сказал он спокойно. «Мы заберем вас вскоре для церемонии открытия».

Харон стоял выше, его скелетные татуировки были резкими в тусклом свете. «Не говори моей жене, что делать».

Ворекс сглотнул. «Конечно, сэр… мы просто следуем приказам». Дубинка для разгона толпы дрожала в его руке.

Я помнила его свирепым и пугающим во время плавильного котла.

Август изучал мужчин, которые съеживались перед нами, как