Узы Геркулеса - Жасмин Мас

стену. Голова кружилась, мысли разбегались, я сползла, чтобы сесть рядом со спящим защитником, поглаживая его голову.

Поко защебетал, его маленькие черные пальчики нежно коснулись моей руки, и я трясущейся улыбнулась ему. Он кивнул своей пушистой головой, как будто он понял, что я пытаюсь держаться, затем он забрался наверх и свернулся в комковатый серый шар на моих коленях, мурлыча.

Адские гончие лежали за задницей Флаффи Младшего, прижавшись к стене, едва вписываясь.

«Он… большой пес», — сказал Ад своим странным, скрипучим голосом, когда он наклонил голову к Флаффи Младшему. «Он… в порядке».

Гончая кивнул в знак согласия. «Мы… вместе… все хорошо».

«Конечно», — прошептала я им, наполняя свой голос уверенностью. «Все будет хорошо».

Резкая смена власти, заключения, страха, а затем похоти затрудняла сосредоточение на чем-то одном.

Спарта не сломит меня.

В такой ситуации можно было сделать только одно. Я вытащила свой калькулятор и нажала на диктофон.

«Дорогой дневник», — прошептала я.

«Я боюсь, что Флаффи Младший болен. Харон и Август не пугают меня… но я боюсь того, что я чувствую рядом с ними. Соревнование гладиаторов начинается рано, и я не поняла, как владеть своей силой. Вчера мои руки светились ярким светом. Я не знаю, что все это значит».

С трясущимся выдохом я отвела диктофон от своих губ.

Переключаясь между настройками, я нашла свою сохраненную работу и потерялась в числах. Я строила графики, пока моя шея не заболела, а пальцы не онемели.

Время потеряло всякий смысл.

Голоса стражников отдались эхом снаружи — Харон и Август вышли из ванной комнаты, их выражения были совершенно спокойными.

Вы бы никогда не узнали, что они сражались.

Звяк. Дверь камеры распахнулась, и Никс зашипела.

Я поспешно спрятала свой калькулятор и подняла Поко со своих коленей. Дубинки ярко сверкали в тусклом свете, когда стражники стояли в дверном проеме.

«Время церемонии открытия», — сказал Ворекс, венок сиял на его голове. «Пойдемте с нами».

 

 

 

Глава 28: Это начинается тихо

Алексис

Август поднял меня на ноги, и Харон пальцами вычесал пыль из моих волос, когда он поправил мою корону. Никс извивалась, обвиваясь вокруг моей ноги.

«На церемонию не допускаются защитники», — сказал Ворекс, когда животные пошли вперед с нами.

Я посмотрела вниз на спящего Флаффи Младшего.

«С ним все будет в порядке», — тихо сказал Харон.

Я выпрямилась и высоко подняла голову. «Я знаю». Я смерила Августа взглядом, бросая ему вызов спорить.

Он не стал.

Глубоко внутри моей груди мой защитный союз струился, теплый и живой. Все остальные могли недооценивать Флаффи Младшего, но я не буду.

Август положил свою руку на мою поясницу, когда он сопровождал меня из комнаты, а Харон следовал за нами, его пальцы собственнически лежали на верхней части моего позвоночника.

Моя кожа покалывала в тех местах, где они прикасались.

В тускло освещенном туннеле Харон переместился так, что он фланкировал мою другую сторону, его большой палец ласкал бесценное ожерелье.

Четыре стражника маршировали перед нами, электрические дубинки шипели в их руках.

Я оглянулась. Один, два, три… Восемь олимпийцев маршировали за нами.

Это была нечестная борьба — они должны были привести больше стражников.

Ворекс был не единственным, кого я узнала. Алессандер, приспешник Титуса из плавильного котла, также маршировал рядом с ним в одинаковом синем костюме, расшитом символом Дома Посейдона.

Взгляд Алессандера метнулся к моему. Его оружие опустилось, когда он открыл рот, как будто хотел что-то сказать мне. Ворекс бросил на него взгляд, и он сжал губы.

Алессандер был ниже, чем я помнила. Как я когда-то боялась его?

Ногти Августа впились в мою поясницу, когда его пальцы напряглись. «Ты в порядке?» — спросил он на ухо, когда он последовал за моим взглядом. Его глаза вспыхнули узнаванием.

«Да», — сказала я, чувствуя истинность этого слова в своих костях.

Алессандер не был угрозой для меня.

Мозолистый большой палец Харона успокаивающе погладил заднюю часть моей шеи.

Мои мужья прижались ближе ко мне, когда нас сопроводили вверх через лабиринт туннелей, из света факелов, в оранжевые лучи заходящего солнца.

На этот раз мы не поднимались по ступеням — нас вывели на песок.

Четыре Хтонических флага развевались на ветру, где они были установлены в середине арены. Соответствующие лидеры стояли перед ними, колючие короны поблескивали на их головах.

Длинный белый мраморный алтарь находился слева от флагов. Стоя неприметно, каменный блок выглядел явно неуместным.

Люди кричали на нас сверху, колизей был гораздо громче, чем во время резни. Секция сирен теперь была заполнена сотнями, как и другие секции существ. Они сидели слишком далеко, чтобы разглядеть отдельных людей.

Сама величина толпы была ошеломляющей.

Было легко забыть, что Спарта состоит из тысяч существ из-за постоянной политики Хтонического против Олимпийского.

Резкий шум отдался эхом в моем левом ухе, и я сдержала гримасу.

Август схватился за бок своей головы, и он посмотрел вниз на меня с узнаванием.

Он почувствовал мою боль.

Я отвернулась от его слишком понимающих глаз и изучила переполненный стадион, где восемь флагов Олимпийских Домов развевались на ветру, трепеща яркими цветами.

«Non desistas, non exieris… non desistas, non exieris…» — громко скандировали в воздухе.

Никогда не сдавайся, никогда не отступай.

Сумерки окрасили все в приглушенное сияние, и древняя цивилизация не казалась реальной.

Солнце медленно опускалось за горные вершины.

Мертвые тела были убраны, но песок все еще был забрызган кровью, запах меди задержался в воздухе.

Когда мы приблизились к Хтоническим флагам, мое дыхание перехватило.

Глаза Аида были кроваво-красными — угрожающая хмурая гримаса исказила его черты. Впервые с тех пор, как я знала его, он выглядел так, как будто он был в секундах от потери контроля. Чернильный туман сильно