Совесть животного - Франк Тилье

Инспектор бросился к хижине. По дороге он запутался ногой в корне, из-за чего упал навзничь, подняв две большие волны охристой пыли по обе стороны от своего тела. Поцарапав ладони, он поднялся и через несколько секунд вернулся с блокнотом.

— Дайте...

Нил набросал лицо, каждая черта которого была продиктована вождем, который махал своими большими розовыми губами, как бульдог. Он издавал звуки, которые, должно быть, означали «да. - Позади, оторванные от реальности, появлялись обнаженные мужчины и женщины, а затем удалялись в сторону водопада, который грохотал, поднимая облако водяного пара. Индиговая бабочка с блестящими крыльями присела на сумку инспектора, а затем продолжила свой воздушный балет, беззаботный и свободный.

Инспектор, уставившись на наброски Нила, даже не заметил этого.

Этот человек действительно невероятен, настоящий гений, он умеет все...

Нил перевернул страницу — наполовину нарисованный портрет не устраивал гуру — и быстро набросал несколько штрихов, чтобы вернуться к прежнему рисунку.

— На рисунке ему не понравился нос, — объявил он.

Он нарисовал более прямой. Вождь снова произнес тот же звук: - да, - что означало, что он был на правильном пути.

Через три четверти часа и пять попыток Нил нарисовал приличный фоторобот. Он протянул стрелки, затем указал: - каштановые волосы, голубые глаза, рост около 175 см.

Он поклонился незнакомцу, поцеловав его колено. Патриарх достал из своего жилища кальян, длинный как удочка, а затем поместил на его конце короткий кусок, похожий на уголь.

— Черт! Это опиум!

— И что, инспектор, вы его арестуете?

Нил рассмеялся, и инспектор присоединился к нему. Глаза колдуна, покрытые готовыми лопнуть кровеносными сосудами, надулись, как у жабы, и он погрузился в царство искусственных грез, теперь невосприимчивый к любой реальности.

— Ну, что он рассказал?

— Я сказал ему, что это наш друг и что мы его ищем. Он не знает, где он и откуда он. Все, что у нас есть, — это его портрет. Я также рассказал ему о превращениях...

— И что же, рассказывайте!

— Странно... Он говорил о жертвоприношениях животных. А также о вихрях. Он сказал, что... что жертвоприношение пробуждает спящее в них животное...

— А как проходило жертвоприношение?

— Я тоже спросил его об этом... Нужно было держать по две игуаны в каждой руке, и белый человек, произнося магические слова, вскрывал их. После этого люди начинали кружиться, и в конце концов они становились животными...

— Боже мой! И... вы спросили, почему некоторые не знают, что они... животные?

Он думал о Уоллесе.

— Да, но он не понял, что я имел в виду... Я... я не совсем понял... Он... похоже, это само собой прошло... Через некоторое время они узнали...

— Ладно... Теперь, по крайней мере, мы знаем, что происходит... Как я объясню это другим? Они сочтут нас сумасшедшими!

— Может быть, и нет... В конце концов, они же пригласили нас сюда...

— У нас... у нас есть этот портрет... Он похож на Пикассо, но ладно... Мы всегда можем попробовать показать его в новостях... Может, это его напугает... Ладно, утром мы допросим остальных, а потом уберемся отсюда... Я хочу поскорее увидеть свою жену...

— Мне... мне холодно... Вам не кажется, что стало прохладнее?

Инспектор уставился на него, ошеломленный. Действительно, он явно дрожал.

— Нет, вы с ума сошли, здесь жара, что яичницу можно жарить!

7

После двух дней форсированного марша в попытке найти хоть какое-то подобие цивилизации Нил рухнул на землю.

— Нил! Черт, что происходит!

Он приложил грубую ладонь к его лбу цвета слоновой кости.

— Он... он весь горит! — сказал он гидам в панике.

Один из сопровождающих подошел тяжелым шагом с серьезным выражением лица. Симптомы не обманывали.

— Он подхватил малярию! В прошлый раз, когда вы забыли принять таблетки!

— Нил, ты... ты меня слышишь!

Его глаза кружились в орбитах. Шарко дал ему несколько легких пощечин, пытаясь привести его в чувство.

— Нил, давай!

— Оставьте его, господин. Это бесполезно, нужно подождать...

Это пройдет... Единственная проблема в том, что теперь у него будут такие приступы до конца жизни. То он будет чувствовать себя, как на Северном полюсе, то будет гореть... Мой брат болеет малярией уже пятнадцать лет, и у него это бывает три раза в день... По прибытии его нужно будет отвезти в больницу, чтобы его немного привели в чувство... Но вы должны знать, что от этого нет лечения... Эта гадость заражает миллионы людей каждый год. Даже с таблетками хинина шансы не нулевые. Это только снижает риски, и все...

Инспектор потел от страха, потому что на мгновение ему показалось, что он тоже заразился. Он пощупал шею — укус комара уже исчез. Он был в три раза крепче Нила, возможно, болезнь проявится позже.

Промокший до нитки, бледный как голубь, Нил всплыл на поверхность. Опустошенный, неспособный говорить, он позволил инспектору нести себя. Два гида занялись вещами полицейского.

На пятый день они наконец прибыли в небольшой местный аэропорт, где их ждал самолет. Они запрыгнули в него и проснулись только по прибытии в Париж, девять часов спустя.

Инспектор, измученный и полностью выбитый из колеи, думал, что никогда не сможет подняться с сиденья... Что же касается Нила, то он будет помнить следы своего путешествия в Гвиану до последнего дня...

8

10 утра того же дня. Время посещения.

Нетерпеливый и счастливый, Уоррен ждал этого момента каждый день как высшую награду за свое образцовое поведение. У него была отличная новость для Бет: ему предоставили один день в неделю под надзором, потому что он безропотно сотрудничал и вкладывал всю свою энергию в то, чтобы «аптекари души» могли прогрессировать. Он не имел права покидать свой дом и не мог выбирать выходные, но эти незначительные ограничения не мешали ему, если он мог обнять свою семью, вернуться в свой дом, к своим корням, к своей жизни. Он выбрал среду, день, когда его дети не ходили в школу, заранее наслаждаясь их смехом, когда он будет играть с ними в саду. И если будет хорошая погода, даже если это будет начало октября, они устроят пикник на лужайке, в прохладной тени тополя. Бет достанет красивую клетчатую скатерть, он принесет бутылку вина из погреба, а потом они будут валяться на траве весь день, по одному ребенку на каждом плече.

Мулен ненавидел это. Он уже делал это в 1996