Совесть животного - Франк Тилье

хулигана, которого видела в прошлый раз! Если этот монстр на нее набросится, она ему шею свернет! Слишком поздно было осознавать, что этот план был до боли глупым! Запутавшись когтями в кружеве платка, она попыталась залезть глубже в сумочку, но ей помешал зонтик. Она действительно застряла.

Девушка заговорила.

— Мы пришли к месье Фламанду, он мой отец. Он приехал сюда позавчера.

— Хорошо, дамы. Он на первом этаже, я вас провожу.

Девочка вздохнула с облегчением, но опасность была ближе, чем когда-либо.

Понимая, что ей не удастся выбраться отсюда в ближайшее время, она просунула свою худенькую головку в отверстие сумки, пытаясь запомнить путь, но они шли по коридорам, поднимались по лестницам, а затем снова шли по коридорам, и все они были белыми. Это был болезненный белый цвет, просто белый цвет больницы. Наконец, он попросил их подождать в красиво оформленном зале, в котором стояли два больших кресла, садовый столик и старый портативный телевизор, висящий на стене. Он удалился в соседнюю комнату, вероятно, чтобы пойти за стариком. Дама положила сумку на бок, неожиданная удача! Ключ уже вертелся в замке, что позволяло предположить, что через две минуты мастодонт вернется.

Изящная авантюристка деликатно прыгнула на пол, а затем спряталась за большим диваном, раздвинув хвост веером, сжав лапы и наполовину зарывшись в них. Она не смогла сдержаться и сделала свои дела, но когда они это заметят, она уже будет далеко. Прыгая, она углубилась в коридор, по которому, как ей казалось, они пришли. Страшные стоны за запертыми дверями звенели в ее ушах. Номер двери Уоррена был пятьдесят два, на два этажа ниже. По логике, ей следовало направиться вглубь, но три белых халата, которые обсуждали что-то, занимали всю ширину прохода. Тогда она вошла в первую попавшуюся лестничную клетку, и ложное ощущение простора этого места немного успокоило ее. С помощью быстрых взмахов крыльев она сбежала по лестнице, невольно разбрасывая по пути пучки перьев. Если она не будет более осторожна, они обрушатся на нее! Поэтому она успокоилась, с трудом отдышавшись. Ее сердце, крошечная окарина, играло робкие мелодии в ее худой груди. Наконец она добралась до первого этажа. Номер девяносто три. Не повезло, лестница пересекала участок, образованный двумя распашными дверями, в которых на уровне глаз было прорезано что-то вроде иллюминатора. Она попыталась толкнуть его клювом, но петли не сдвинулись ни на миллиметр. Прижавшись грудью к створке, собрав все силы, она сделала последнюю попытку, но ее тонкие ножки скользили по плитке, и ее усилия были тщетны. Ей нужно было дождаться кого-нибудь, а затем действовать осторожно. Она встала на подоконник, опустившись так, чтобы была видна только макушка головы. Кто-то появился в глубине, но, к сожалению, развернулся. Через три минуты появился другой, загруженный папками по самую голову. Да, он пройдет мимо! Его непропорционально большие руки не оставляли сомнений в том, что с ней будет, если он на нее наткнется.

Сложив крылья, она уравновесилась на одной из петель, у самой потолочной линии. Когда сотрудник толкнул двери ногой, а затем плечом, она проскользнула в проем, прежде чем сесть на другой шарнир, на этот раз с правильной стороны. Отвлеченный шуршанием крыльев, великан обернулся, и, слава Богу, не заметил ни ее, ни пера, которое осталось под его подошвой. Дверь несколько раз хлопнула, и он устремился по лестнице.

Наконец она добралась до места назначения. Дверь пятьдесят вторая. Внутри не было слышно ни звука, даже храпа. Окоченевшая от внутреннего напряжения, она молила небеса, чтобы не ошибиться, осознавая, что ее часы сочтены. Она пролезла через узкий люк, который служил для подачи подносов с едой. Наконец оказавшись в безопасности, она устроилась на полу в углу и терпеливо ждала, уткнувшись головой в перья и закрыв глаза.

Ее сердце билось, и она сильно постарела...

Глава 12 – Вылупление

1

Некоторые странные факты беспокоили Анну на протяжении многих сеансов. Четверо из ее пациентов исчезли, и она не могла понять, почему. Ивэн, самый серьезный и прилежный из всех, больше не давал о себе знать. Затем Ромуальд, который, однако, пообещал посещать все сеансы до полного выздоровления, появился только два раза. А Сэм и Ричард, что с ними стало?

В конце концов она заметила, что Лионель, тревожный персонаж, беседовал с пациентами в конце каждой встречи, а затем исчезал вместе с теми, кого она больше никогда не видела. Трудно было поверить, что это простое совпадение. Поэтому в этот четверг вечером она решила понаблюдать за ним. Во время упражнений он казался таким искренним, таким растерянным, каким же фантастическим актером! Затем, примерно в середине встречи, она догадалась о его уловке. Он всегда садился рядом с пациентом по имени Эрик, время от времени шептал ему что-то на ухо, разглядывал его с ног до головы, улыбался ему и подмигивал. А его глаза, такие пугающие, такие вероломные, которые увеличивались, как воздушные шары, когда она выключала лампу для занятий йогой, а затем сужались, как лезвия ножа, когда она снова включала свет! Они походили на глаза животного, кошачьи.

Когда в конце сеанса она увидела, как он скрылся, прижавшись к Эрику, она бросилась к окну: они оба ушли в одном направлении. Едва вернувшись домой, она перерыла свои записи за предыдущие дни. Да, это было именно так!

Ромуальд, перед тем как исчезнуть, выполнил три четверти своих упражнений с Лионелем! И здесь, Ивэн, то же самое. И с Сэмом...

Да, все совпадало! Она внезапно почувствовала глубокую убежденность, что между ее встречей и этой мрачной историей, которая всколыхнула СМИ, существует тесная связь, и что Лионель, возможно, был одним из тех пособников, о которых говорили в новостях.

На следующий день она позвонила в ближайший полицейский участок, и когда увидела, что прибежали два полицейских в парадной форме, которые больше смотрели на ее ягодицы, чем слушали ее слова, она решила обратиться напрямую к лицу, ответственному за это дело.

Пройдя через десяток разных телефонных операторов, она оставила сообщение на автоответчике инспектора Шарко. Затем, тщательно заперев свою квартиру, она укрылась в глубине своей спальни, резко осознав, что ее собрание, скорее всего, использовалось как место для вербовки.

2

Инспектор, несмотря на то что ему было предоставлено пять дней на то, чтобы оплакивать свою жену, отказался поддаваться унынию. Зачем плакать о смерти, когда уже слишком поздно? Действовать, выслеживать и убивать — вот чем он был теперь одержим. Ненависть и ярость жгли