Тиллинхэст - Клэр Кейвенаг

Он нетвёрдо стоял на ногах, поэтому я проводил его до приёмной. Когда я уходил, он схватил меня за руку, чтобы удержать. Взгляд его был полон отчаяния, и он сказал: — Что бы ни случилось, пообещай мне, что ты никогда не позволишь им выкопать меня, когда меня не станет.

Я пытался возразить, что он проживёт много лет, что это безумие пройдёт, что я могу потребовать того же от него, если он переживёт меня, но он не хотел слушать. Его выражение лица остановило меня.

— Дай мне слово, — сказал он.

Я дал.

Шум снизу, звериный визг, вывел его из себя. Тиллинхэст встал из-за стола и бросился к двери подвала. Что-то было не так. Звуки продолжались, теперь слова, голос, голос Сары, громкий, но бормочущий, бессвязный, с ритмичным качеством, без осознания. Какие это были слова?

Когда он вошёл в подвал, она стояла на ногах рядом с мужчиной. Её рот был открыт, и кровь мужчины пятнала её лицо, грудь, руки и руки до локтей. — Какого чёрта! — закричала она. — Какого чёрта! — Сара прижала руку ко лбу, и на коже остался красный отпечаток.

— Послушай, Сара, всё в порядке, — сказал Тиллинхэст, вытянув руки перед собой, ладонями вверх, как будто мог успокоить её.

Сара дико огляделась, встряхнула волосами, задвигала руками. Она перешагнула через тело мужчины и схватила лопату, которой Тиллинхэст копал могилу. — Не подходи ко мне, — сказала она. Она плакала. Её лицо скривилось, зубы были обнажены. — Не приближайся ко мне, — сказала она.

— Всё в порядке, — снова сказал Тиллинхэст.

Сара замахнулась на него лопатой, но стояла слишком далеко, и она не попала в него, хотя он почувствовал ветер от её движения на своих руках. Теперь она стояла между телом и могилой, лопата перед ней. Она заглянула в яму. — Что там? — закричала она.

— Сара, я могу всё объяснить.

— Что там? — снова спросила она. Она кивнула на углубление в земляном полу в северном углу. — Что это там?

— Я привёл его для тебя, я —

— Это то же самое, да? — сказала Сара. — Там полно их. Что ты наделал? В её голосе было странное качество, неясность, как статический шум на плохо настроенном радио. — Что — — сказала она запинаясь, и он знал, что последует дальше, хотя он отгонял это. — Что я наделала?

— Сара, — сказал он, — я сделал это для тебя. Я привёл его для тебя. Всё в порядке. Он шагнул к ней по инстинкту, и как только он это сделал, он понял, что это был просчёт. Сара отшатнулась от него, как от чего-то опасного, отвратительного. Он не справлялся, он не заботился о ней. Возможно, ему не следовало покидать подвал. Возможно, ему не следовало брать мужчину. Но тогда что бы с ней случилось?

Сара снова заговорила, шёпотом, как будто сама с собой, а не с ним. — Как это может происходить? — сказала она. — Как это может быть реальным?

Он шагнул вперёд, вытянув руки перед собой, подняв ладони, и Сара ударила его лопатой по лицу. Удар отбросил его. Он услышал тяжёлые шаги, когда Сара прошла мимо него.

Тиллинхэст встал так быстро, как мог, и последовал за ней, бросаясь вверх по лестнице и обратно в дом. Сара бежала к входной двери, волосы развевались за ней. Он видел кровь на её руках, грязь на подошвах её босых ног. — Сара, — крикнул он, — подожди, позволь мне объяснить.

Он был быстрее её и нагонял, но она была почти у двери. Тиллинхэст потянулся к ней, но дверь открывалась, и она была готова выскользнуть. Он наклонился вперёд, тянулся, тянулся, и затем схватил её, его пальцы сомкнулись вокруг её плеча. Он почувствовал, как она остановилась, и подумал: Слава Богу . Она поворачивалась к нему; она собиралась остановиться. Теперь дверь была между ними, но скоро она снова откроется, и она войдёт обратно в дом, и он сможет всё исправить. Дверь открывалась даже сейчас, она снова открывала её. Она шла к нему. Он видел руку Сары на ней, она открывала её, она толкала её, она бросала дверь в Тиллинхэста, и когда она сделала это, её сжатый кулак метнулся к его плечу, и в нём было что-то, она держала что-то, и он почти мог сказать, что это было, он почти мог сказать.

Дверь с силой ударила Тиллинхэста в лицо. Он почувствовал хруст носа, глухой удар, когда деревянный край врезался в его лоб. Он почувствовал, как падает назад, а затем — только пустота.

Глава двадцать шестая

Когда Тиллинхэст пришёл в себя, её уже не было. Он не знал, сколько времени пробыл без сознания, но через окно входной двери он видел дневной свет. Часы, по крайней мере. Он лежал на полу в коридоре. Дверь была полуоткрыта, и лёгкий ветерок обдувал его. Голова раскалывалась, его тошнило. В правом плече была ужасная боль. Не двигая головой, он поднял руку и осторожно коснулся носа. Было больно, и чувствовалась какая-то больная мягкость. Неважно, скоро заживёт. Когда он убрал пальцы, он увидел, что они тёмные от крови. Он коснулся щеки и почувствовал припухлость, а также неровность — порез, возможно,