Сердце Велисгара - Екатерина Новак

Жеребец взмахнул крыльями и оторвался от земли. Ветер ударил им в лица, дождь хлестал нещадно, но крылатый конь уверенно набирал высоту, прорезая грозовые тучи.

Велирима почти ничего не чувствовала. Мир вокруг расплывался в тумане слабости – вспышки молний, грохот грома, свист ветра в ушах. Всё её существо сжалось до одной-единственной мысли: спасти дочь. Она не ощущала холода дождя, не видела, как далеко внизу проплывают верхушки трагелисов и серебряниц. Была только она, безжизненная малышка в её руках и отчаянная надежда на чудо.

– Почти прилетели, – крикнул Клим, борясь с порывами ветра. – Держись, Вэл!

Но она уже не слышала его. Сознание плыло, силы таяли с каждой секундой. Лишь материнский инстинкт заставлял её крепче прижимать к груди драгоценную ношу.

Крылатый конь спикировал вниз. Его копыта коснулись камня, и он, тяжело дыша, сложил крылья. Клим соскочил с седла и осторожно снял с коня Велириму. Они побрели к озеру. Тайная короткая тропа к Златомати, которую Петрий когда-то показал Велириме, становилась всё у́же. Вэл едва стояла на ногах, но взгляд её горел лихорадочным огнём. Каждый шаг давался с огромным трудом, но отчаяние направляло её. Она даже не думала о здоровом ребёнке, которого оставила дома. Все её мысли занимала только Орина. Она много раз бывала в Гроте у Златомати и отлично помнила туда путь.

Озеро с его гладкой поверхностью выглядело таинственным. Клим посмотрел на массивную статую высотой больше двух человеческих фигур. Это была Златомать – резной женский лик с мирным выражением. В груди статуи мерцал самоцвет, излучая слабый зелёный свет, будто живой огонёк бился внутри камня. Люди в Яснице знали о ней, но немногие осмеливались добраться до этого священного места, ведь оно считалось владением горных духов.

– Златомать… – прошептала Вэл. – Услышь меня…

И рухнула на колени у самой кромки озера, прижимая к сердцу безмолвную дочь. Клим, тяжело дыша, опустился рядом с ней. Велирима качалась из стороны в сторону, призывая духов.

– Моё горе безмерно… Отдаю всё, что у меня есть, отдаю своё счастье, только верните ребёнку жизнь… Духи воды, ключевницы, прошу вас… Спасите мою дочку.

Слёзы капали на бледное личико младенца. Клим обнял Велириму за плечи, сам едва сдерживая рыдания. В полном отчаянии Вэл вошла в воду с мёртвым ребёнком на руках, и тут же услышала шёпот: «Двойная цена». Она испуганно замерла. И вдруг озеро заколыхалось.

– Смотри… – прошептал Клим, не веря своим глазам. – Духи воды услышали…

Из глубины поднимались тонкие серебристые струйки света. Они мягко коснулись безжизненного тельца, обволакивая его нежным сиянием. Вода в озере заиграла всеми оттенками зелёного и серебряного.

– Орина… Орина… – шептала Велирима, как заклинание.

Марандит в груди статуи внезапно вспыхнул ослепительным светом. И в этот момент произошло чудо – крошечная грудка Орины дрогнула, приподнялась. Синюшные губы её шевельнулись, и раздался слабый, но отчётливый вздох. Жизнь возвращалась в холодное тельце.

– Она дышит! – воскликнул Клим, не веря своим глазам. – Вэл, смотри! Наша девочка жива!

Он зашёл вместе с ней в воду, обнял её за плечи, не скрывая слёз, и прижался губами к её виску в инстинктивном, безудержном порыве. Велирима зарыдала от счастья, прижимая ожившую дочь к груди. Орина пискнула, словно жалуясь на холод и сырость.

– Спасибо… – шептала Велирима сквозь слёзы. – Спасибо, Златомать, благодарю вас, духи…

В этот момент они услышали тяжёлые шаги. Обернувшись, увидели Северана – мокрого, разъярённого, с топором в руках. Он добрался сюда на втором крылатом коне.

– Так значит, ребёнок жив? – процедил он, глядя на жену в объятиях брата. – Рад за вас.

В его голосе не было ни капли радости только ледяная ярость и что-то похожее на безумие. В этот миг подоспел Петрий и застыл, увидев страшную сцену. Взгляд Северана метался от Вэл к Климу и обратно.

– Северан… – начала Велирима, но он перебил её:

– Молчи! Люди говорили, а я не верил… какой же я глупец! Но сейчас я всё видел. Видел, как ты бросилась не ко мне за помощью, а к нему. Как он нёс тебя на руках, как утешал… – Его голос дрожал от бешенства. – Я долго терпел твою холодность, надеялся, что полюбишь меня. Но теперь понял – ты никогда не будешь моей!

Клим заслонил спиной Велириму с ребёнком.

– Северан, опомнись! Она твоя жена, это твои дочери!

– Мои? – Северан горько расхохотался. – Я же вижу, как она на тебя смотрит! А на меня никогда так не смотрела. Даже сейчас, когда я – её муж – пришёл за ней, она жмётся к тебе!

В его взгляде мелькнуло что-то страшное. Обезумев от ревности и отчаяния, он прошептал Климу:

– Ты украл у меня всё… – и сжал в руке топор.

Орина пискнула во сне. Северан занёс топор, готовясь нанести удар. Вэл вскрикнула, и внезапно Северан замер. Его взгляд, блуждающий и безумный, остановился на чём-то. Медленно, как во сне, он повернул голову к статуе Златомати и увидел мерцающий в груди статуи самоцвет.

– Значит, вот в чём секрет… – прошептал он. – Эта штука творит чудеса. Воскрешает мёртвых. – Его глаза загорелись алчным блеском. – Если я завладею этой силой, то стану могучим. И тогда… тогда ты будешь молить меня о прощении!

– Нет! – крикнул Клим, знаком показывая Вэл, чтобы та выбиралась из озера и пряталась. – Северан, это сердце Златомати! Без него вся Ясница погибнет!

– Северан, прекрати! – испуганно вскрикнул Петрий и бросился ему наперерез. – Это же святое место!

Но было поздно. Северан отшвырнул старейшину с такой силой, что тот отлетел к стене пещеры и с глухим стоном рухнул на камни. С перекошенным от ярости лицом обезумевший мужчина шагнул к алтарю. С воем ярости занёс топор и обрушил его на грудь статуи. Раздался звук раскалывающегося камня, и из трещины в руки Северана выпал сияющий самоцвет размером с кулак. В то же мгновение из марандита во все стороны хлынуло слепящее сияние – багровые и изумрудные вспышки.

Озеро взбурлило, поднимая огромные волны. Даже дождь за пределами пещеры на мгновение замер, а