Сердце Велисгара - Екатерина Новак

от мощного толчка, с потолка посыпались камни. Магическая волна с силой ударила Северана и его людей, заставив их пошатнуться. Пол под ногами Дарины начал трескаться, оттуда вырвался поток горячего воздуха, несущего запах серы. Казалось, сама гора пришла в ярость, пытаясь сбросить с себя оковы.

– Надо уходить! – крикнул Петрий, защищая голову руками. – Пещера сейчас обрушится!

Но сёстры не могли покинуть место, пока Северан был здесь, ведь он мог снова забрать сердце. Орина застыла на мгновение, глядя на бушующую стихию, на искажённое от ненависти лицо Северана, на полупреображённого дядю Клима, на растерянных стражников. Время словно замедлилось вокруг неё, и вдруг в сознании вспыхнуло понимание. Древние знания, о которых говорил Загрий, проявились и внутри неё.

– Дари, – голос Орины, тихий и хрупкий, каким-то чудом прорезал грохот падающих камней. В нём звучала отрешённость, как будто она уже не принадлежала этому миру. – Я знаю, что делать.

Её глаза светились не только отражённым светом марандита – в них горело внутреннее понимание. Дарина узнала этот взгляд – такой же был у матери, когда она принимала самые тяжёлые решения.

– Статуя требует крови – духи всегда требуют жертву, – продолжила Орина. – Но есть более простой и правильный путь…

Она на мгновение прикрыла глаза, собираясь с духом. Когда она снова взглянула на сестру, в её взоре читалась такая решимость, что Дарина почувствовала леденящий страх где-то под сердцем.

– Я могу отдать свою жизненную силу, – Орина произнесла эти слова с пугающим спокойствием. – Ту самую, что подарена мне ключевницами при рождении. – Она легко коснулась пальцами своей груди, там, где билось сердце. – Я уже была мертва, когда родилась, а духи вдохнули в меня жизнь. Теперь время вернуть этот долг… – Её голос дрогнул, но глаза остались сухими. – Так я стану живой связью между марандитом и статуей. Долг будет возвращён, а договор будет принят гремнями. Постарайтесь выторговать условия получше для Ясницы.

С каждым словом сестры Дарина чувствовала, как земля уходит из-под ног – не от подземных толчков, а от ужаса. Она не могла дышать. Перед глазами промелькнули тысячи воспоминаний – они с Ориной собирают ягоды в лесу, учатся плести венки, прячутся от грозы под одним одеялом, держатся за руки, когда им страшно…

– Нет! – крик вырвался из самых глубин её души, полный такого отчаяния, что даже Северан на миг застыл. – Я не позволю тебе пожертвовать собой! – Дарина схватила сестру за плечи, её пальцы впились с такой силой, что наверняка оставят синяки. – Лучше пусть обрушится вся гора! Лучше пусть проклятие заберёт всех нас!

Слёзы хлынули из её глаз неудержимым потоком, размывая мир вокруг. Дарина тряхнула головой, чтобы прояснить зрение – она должна была видеть лицо сестры, должна убедить её.

– Должен быть другой путь, Ори! – она почти умоляла. – Мы всегда находили другой путь! Ты сама говорила! Загрий говорил. Помнишь, он говорил нам не жертвовать собой? Или давай заколем барана… у нас его нет, но я что-нибудь придумаю…

Орина смотрела на неё с такой нежностью, с такой безграничной любовью, что сердце Дарины разрывалось. Мягкая, печальная улыбка тронула губы младшей сестры.

– Нет другого пути, – произнесла Орина с мягкой, непоколебимой уверенностью. Её рука поднялась и бережно стёрла слезу со щеки Дарины, это были последние прикосновения, которые она хотела запомнить.

– Но мы можем разделить эту жертву.

В глазах Дарины блеснула искра – не обречённости, но надежды. Она крепче сжала ладонь сестры, в её прикосновении чувствовалась неожиданная сила.

– Мы двойники, Ори. Две половинки одной души, разделённые при рождении, – горячо заговорила она, вкладывая в слова всю веру. – Наша связь сильнее смерти, сильнее любого проклятия, сильнее любой магии. Если мы разделим это бремя на двоих… – Она не договорила, но в её взгляде читалось то, что не нужно произносить вслух, – …возможно, мы обе выживем.

Их глаза встретились – и в этот момент слова стали не нужны. Дарина видела в глазах сестры отражение собственной души и решимости. Всё их детство, все счастливые воспоминания и горькие испытания, вся дорога, пройденная вместе, привела к этому моменту – к выбору между собой и миром.

Дарина медленно кивнула. Если им суждено погибнуть, они сделают это вместе. Если суждено выжить – тоже вместе.

– Нет! – раздался отчаянный вопль их матери. – Я не позволю вам!

– Мама, пожалуйста…

– Проклятые девчонки, остановитесь! – яростный вопль Северана прорезал хаос, царивший в пещере. Он рванулся вперёд, расталкивая своих стражников. – Вы не знаете, с чем играете!

Но было уже поздно. Сёстры, словно две части одного существа, синхронно подбежали к статуе. Их руки, сплетённые вместе – земля и вода, две стихии, порождённые единым целым – прикоснулись к пульсирующему кристаллу в груди Златомати.

И тогда произошло чудо – в момент соприкосновения с марандитом в их сознании вспыхнули слова древнего языка, голоса прошлого и будущего, сотен поколений жрецов и жриц, колдовцев и колдовок Велисгара. Эти слова, незнакомые, но вдруг понятные, как родной язык, сами сорвались с их губ, произнесённые в идеальном единстве:

– Карат-наис, эльти-мор, даркамон! – Слова были наполнены такой силой, что даже Велирима отшатнулась, узнав язык горных народов.

Из кристалла хлынули потоки изумрудного света, обвивая запястья девушек, поднялись по рукам, окутали их тела, соединяясь с рунами, высеченными на полу пещеры. Каждый символ вспыхнул, образуя сложную сеть магических связей, и воздух наполнился чистейшей энергией жизни – непреодолимой, мощной настолько, что Северан застыл в благоговейном ужасе.

Вспышка ослепительного белого света на мгновение затопила всё пространство пещеры, заставив всех зажмуриться и отвернуться. Когда свет начал меркнуть, силуэты двух девушек казались тенями на фоне сияющей статуи – две фигуры, слившиеся воедино в потоке чистейшей силы.

Статуя Златомати задрожала, отзываясь на мощь ритуала. С разрушенного потолка начали падать камни. Чудовище-Клим взвыло от боли и рухнуло на колени, его звериные черты начали резко таять, уступая место человеческому облику. Велирима потянулась к нему. Северан в ярости ринулся к статуе, но невидимая сила отбросила его прочь. Петрий рванул в сторону, чтобы его не засыпало и кинулся к Велериме, оттаскивая её прочь.

– Вэл, уходим! –