Се7мь больных грехов: полные злодеяния - Кевин Суини

Он посмотрел налево и направо.

Заметил оружие.

Он схватил труп одного из убитых младенцев за ногу и поднялся, вскрикнул и упал, когда понял, что одна из его лодыжек раздроблена, нога практически бесполезна. Затем, несмотря на боль, он бросился к Фрэнсис, подняв мертвого ребенка над головой, как булаву. Засохшая кровь и сперма покрывали рот мальчика, а его глаза затуманены белесым налетом разложения.

Фрэнсис отшатнулась назад, ее левая рука соскользнула с разорванной печени Кира.

Вэл замахнулся.

Крошечная голова с хрустом врезалась в левое колено Фрэнсис. Мертвое лицо обмякло, из ушей хлынули сгустки мозгов. Довольно бесполезное оружие. Фрэнсис перевернулась на бок, потом на живот и попыталась проползти через вонючие обломки распростертой туши священника. Hо они были настолько скользкими от разбросанных органов, а у нее была только одна действующая рука, так что когда что-то ударило ее по затылку и сбило с ног лицом вниз в легкое, которое смялось, как сработавшая подушка безопасности. Фрэнсис повернула лицо в сторону, чтобы перевести дыхание. Ребенок лежал рядом с ней спутанной кучей. Вэл швырнул его в нее. Пальцы схватили ее за голову и потащили назад и вверх.

Что-то склизкое, мягкое и резиновое обхватило ее горло.

Дважды.

Замечательный ум доктора совершенно правильно определил, что Вэл вырвал отрезок тонкой кишки из взорвавшегося тела и теперь собирается задушить ее до смерти.

Слизистый шнур вокруг ее горла скользнул по коже и петли затянулись. Мгновенно воздух был перекрыт, а основные артерии в горле пережаты. В ее глазах заплясали огни, а единственная хорошая рука вцепилась ногтями за веревки кишок, обмотанные вокруг горла. Вэл опустил свое колено ей на спину, прижав ее и используя его как рычаг, когда он потянул еще сильнее. В ее глазах вспыхивали и гасли огоньки. Ее ногти соскребали кровавую слизь с кишок, намотанных на шею, но ничего не сделали, чтобы ослабить их. Легкие стали казаться набитыми тряпками, смоченными в бензине.

Они горели и пылали, умоляя о притоке воздуха, дабы охладить их. Она металась в панике, и жирные кишки позволили ей немного повернуть голову даже в таком тесном положении.

Надежда.

Она выгнула спину, бешено выгибаясь, и почувствовала, как Вэл опрокинулся на одну сторону, вскрикнув, когда попытался использовать ногу со сломанной лодыжкой, чтобы устоять на ногах. Но он продолжал хвататься за кишки. Фрэнсис позволила своему телу опуститься на локоть и повернулась, насколько могла, словно ворочаясь под плотными одеялами, пока не оказалась на спине, катушки скользили по шее, словно смазанные маслом, а не слизью, и охлаждали остывающей кровью. Вэл стоял на одном колене, чуть сбоку от нее, его руки обвились вокруг кишок. Из разорванных концов выдавливалось жидкие фекалии.

Ее целая рука ухватилась за труп ребенка. Схватила за ручку. Она замахнулась им, как будто сама была ребенком, что закатывает истерику и замахивается на родителя, который отказал ей в лакомстве. Поймала сломанную челюсть Вэла. Она качнулась в сторону его лица так, как никогда не должна была, и уголки его рта разошлись, раздирая щеки до ушей, так что его рот раскрылся еще шире, и свежая агония заставила его обезьяноподобно бессмысленно закричать... и потерять хватку, когда он инстинктивно попытался зажать свою травму. Кишечная гаррота, освобожденная от натяжения, размоталась, как эластичная, и Фрэнсис наконец смогла дышать. Зная, что ей придется воспользоваться своим преимуществом, она опустилась на колени, поскользнувшись в крови распростертого тела священника, и неуклюже упала на Вэла. Отвлеченный болью в лице, он упал назад, и Фрэнсис упала вместе с ним.

И вдруг она оказалась сверху.

Она увидела широко раскрытую пасть серийного убийцы и вспомнила документальный фильм о природе, который она однажды смотрела с Венди, где змея вывихнула челюсть, чтобы проглотить яйцо намного больше ее головы. Фрэнсис запихнула голову младенца в широкое отверстие, вдавливая изо всех сил. Его череп уже был проломлен от удара о ее колено, и смялся еще больше с мокрым и сложным звуком, перекрыв вход в его горло. Глаза Вэла выпучились. Фрэнсис всхлипнула и опустила локоть на спину мертвого ребенка, впихивая его изо всех сил, как будто пытаясь вдавить еще один кусок мусора в уже переполненное ведро. Его руки вцепились в конечности, торчавшие в стороны из его разрушенного рта. Она должна была положить этому конец. Фрэнсис опустилась, вгрызлась в адамово яблоко Вэла и боковым поворотом шеи перегрызла ему горло. Он забился в судорогах, все его тело дергалось и извивалось, словно в припадке.

Фрэнсис позволила своей голове упасть на его грудь, его грудная клетка стала танцующей подушкой под ее щекой. Она увидела молочный глаз, выглядывающий из проделанной ею дыры.

Он продержался недолго.

Она ощутила, как его сердце стучит под ее виском: стук-стук... стук-стук... стук-стук... стук... стук... ст...

Она закрыла глаза.

Крики механических животных стали громче. Лифт продолжал свой жестокий спуск.

Фрэнсис открыла глаза. Двери все еще оставались закрытыми, была только щель, через которую можно было наблюдать за происходящим.

Он еще был там.

Караулил.

Под воздействием адреналина отчаянной борьбы и приливной боли от сломанной руки, Фрэнсис пыталась думать. Что-то было не так, математика не сходилась, почему...

(О, отлично, трое из вас справились! Я волновался, что это будет скучновато!)

Вот. Вот что было не так.

Но ее мозг не мог этого понять. Было слишком трудно думать, слишком трудно рассуждать логически в этом кошмарном месте...

(Вера существует за пределами здравомыслия.)

Где же, черт подери, та, кого нарекли Смертью?

Мозг Фрэнсис заикался.

Он выбросил что-то из ее памяти, что-то из ее жизни с маленькой девочкой, с которой она чувствовала глубокую связь благодаря генетической связи, которая вызывала химическую реакцию гормона окситоцина, также известного как "любовь". Венди в детстве, задолго до того, как она заболела гомосексуализмом. Играет в яме с мячом. Это был день рождения другого ребенка. Проводился на крытой игровой площадке. С ямой для мячей. Венди очень понравилось, нырять в огромный бассейн с полыми пластмассовыми шарами красного, зеленого и синего цвета... нырять и зарываться под воду, следы на поверхности отмечали ее продвижение, пока она не всплывала в взрыв красного, зеленого и синего...

Фрэнсис почувствовала то явление, известное как "второе дыхание", когда спортсмены получают еще одну огромную дозу адреналина, чтобы закончить гонку. Ее сердце внезапно снова ускорилось, даже прежде чем она сознательно сформулировала то, что ее подсознание