Се7мь больных грехов: полные злодеяния - Кевин Суини

* * *

ВКЛ.

Лезвия промышленного кухонного комбайна мгновенно начали вращаться, смертельно острые металлические лезвия вращались со скоростью более восьми тысяч оборотов в минуту, так что они стали просто размытым пятном на дне пятилитровой пластиковой чаши. Вэл Финункейн, серийный убийца, не веривший в свое кредо, уставился вниз на движение, которое было слишком быстрым, чтобы его глаза могли уследить за ним.

Возможно, на такой скорости это даже не причинит боли. Слишком быстро, чтобы почувствовать. Да. Точно.

Нелепая мысль, глупая надежда. За его спиной обещание горения заживо, если он не сделает то, что от него требовалось.

Проглоти свою гордыню.

- Ты уверена, что мы не можем это обсудить? - сомневался он. - Я имею в виду, что должен быть другой способ... например, исповедь! Конечно, исповедь, как мы привыкли делать в церкви! Сотня "Аве Марий", и все. Чисто и просто!

Лицо Истинной Ученицы было бледным и безмятежным, как у средневекового святого.

Фрэнсис улыбалась, даже когда кровь, разбавленная слезами, непрерывно текла из развалин ее левой глазницы. Вэл почувствовал ярость.

- Ёбаная сука! - заорал он. - Да, ебанутая гребаная сука! Ты играла со мной, не так ли? Ты поимела меня как следует, так что теперь лыбишься!

- Я просто применила логику, - спокойно сказала она ему. - И решила, что я могу лучше орудовать одним глазом, чем одной рукой. У тебя были все те же данные, что и у меня.

Она говорила это третий раз с тех пор, как вытащила и съела свой собственный глаз, и они все направились во вторую комнату, где этот спор снова и снова возникал между ними. Оттягивая неизбежное.

- Ты даже не воспользовалась ложкой и чашкой для яиц! - воскликнул он. Детская мысль поразила его. - Эй, она даже не использовала инструменты, которые должна была использовать! Значит, это не считается, верно?

Истинная Ученица покачала головой.

- Важно только действие и намерение, - сказала она ему.

Вэл усмехнулся. Потом всхлипнул. Звук кухонного комбайна... стал ли он громче?

- Пожалуйста, не заставляйте меня, - молил он сквозь слезы. - Пожалуйста, ради Бога.

- Да, - сказала Истинная Ученица, мягко улыбаясь. - Ради любви к Богу. Сделай это ради любви Божьей, и будь прощен.

Вэл покачал головой и застонал.

- Нет! Я истеку кровью! Я умру!

- Я бы так не думала, мистер Финункейн, - приметила Фрэнсис. - Я считаю, что у первой Ученицы здесь как раз есть инструмент для прижигания раны.

Вэл уставился на нее глазами, полными ненависти и слез, оскалив зубы, зудящий от желания схватить ее, повалить на землю и втоптать ее череп в грязь. Но вместо этого он прорычал:

- ДЕРЬМО! - и сунул руку в кухонный комбайн.

Мгновенно его пальцы исчезли до второй костяшки в урагане кожи, крови и мышц, стенки пластиковой чаши мгновенно стали красными, мотор высокочастотно заскулил, перемалывая кости и отправлял их в круговорот во все стороны.

- БЛЯДЬ!!!

Вэл выдернул руку и поднял ее вверх. Потрепанные обрубки его пальцев качали кровь тонкими струйками, подгоняемые давлением, сердце грохотало в ушах.

- ЁБАНОЕ ДЕРЬМО! О, БЛЯДЬ, О, ГОСПОДИ, КАК БОЛЬНО!

- Вся рука, - произнесла первая Ученица.

Ее слова были простыми, четко сформулированными и не допускали никаких возражений. Вэл с дикими глазами смотрел то на нее, то на свои изуродованные пальцы, то снова на нее. Он не дал себе времени на раздумья и снова погрузил руку.

Лезвия зашипели, так как им пришлось работать сильнее, перебивая оставшиеся обрубки пальцев, затем разрубили костяшки, затем ладонь и длинные кости, заключенные в ней. Разжеванная кожа и плоть начали выплескиваться из чаши, так как у нее не было крышки, чтобы предотвратить такое выплескивание. Вэл закрыл глаза и оскалил зубы, его лицо окрасилось в красный цвет. Град осколков костей и перемолотых сухожилий выплеснулся обратно на него. Он всадил остаток руки в неумолимые лезвия. Боль превосходила все, что он мог себе представить, что человеческое тело способно произвести или нервы послать мегавольтные разряды агонии по руке и в мозг, как перегретая молния, даже когда те же самые нервы измельчались в пасту.

Он проталкивал руку все глубже и глубже, пока лезвия не впились в кости запястья, чья толщина оказалась слишком крепкой, чтобы пробить их насквозь; и с шокирующей внезапностью, кухонный комбайн сломался, какой-то жизненно важный шпиндель внутри срезало. От такого шока Вэл споткнулся и упал. Боль была настолько сильной, что он даже не почувствовал спины, его череп столкнулся с бетонным полом. И он лежал там, задыхаясь, как выброшенная на берег рыба, его зрачки сузились до размеров булавочных головок, а челюсти сомкнулись с такой силой, что он откусил кончик языка. Первая Ученица шагнула вперед и выключила аппарат. Высокочастотный визг перегруженного мотора затих, плавно переходя в более низкий звук, который исходил из задней части горла Вэла.

- Это хорошо, брат Финункейн, - сказала первая Ученица, звучащая довольной, как бывает доволен учитель после наказания ученика, который в конце концов заявляет, что усвоил урок. - Если бы ты, пожалуйста, подержал культю, я бы прижгла ее для тебя.

Глаза Вэла начали закатываться, а в уголках рта выступила пена.

Смерть задумалась. Затем повернулась к Фрэнсис.

- Сестра Уэллс, может быть, вы могли бы помочь?

Фрэнсис облизала губы, а после направилась к Вэлу. Она схватила его за локоть и подняла культю вверх, обнажив острые кости и сухожилия, словно кусок мяса, готовый к воскресному жаркому обеду. Густая, обильная кровь вытекала из разорванных артерий, стекая обратно по запястью и предплечью.

Пфф!

Паяльная лампа притиралась, обжигая и запечатывая рану, кровь шипела, вены и артерии сжимались, мышцы чернели, а кожа стягивалась. Сопло втянуло обратно язык пламени.

Фрэнсис взглянула на Вэла.

Глаза закатились, кожа стала восковой, жирной, а с волос стекал холодный пот по линии роста волос.

Глубокий шок. Ему повезет, если он выживет...

Затем она взглянула на пластиковую чашу кухонного комбайна и на куски ярко-красной жижи на дне, покрывающие лезвия и размазанные по бокам.

Проглоти свою гордыню.

- А что будет, если он умрет? - спросила она.

- Тогда все будет кончено.

- Все будет кончено?

- Да, - сказала Истинная Ученица. - Все будет кончено, и никто не уйдет. Никто из нас.

Фрэнсис задумалась.