Тиллинхэст - Клэр Кейвенаг

что она попадёт в какую-нибудь общественную неприятность, что её заметят, узнают как нечто чуждое. Тиллинхэст также беспокоился, что где бы она ни была, ей может быть очень страшно, очень одиноко. Что он мог теперь для неё сделать?

Документы не доказывали ничего, подобного правде, но они указывали на проблему его продолжительного, бескорневого существования. Его фальшивые удостоверения, вымышленные номера социального страхования. Возможно, они также указывали на деньги, огромное состояние, выросшее за годы из скромного завещания Муни.

Он подошёл к церкви, отпер дверь и вошёл. Внутри было темно; он оставил дверь открытой, и проникло немного света, достаточно, чтобы различить очертания пространства, кафедру впереди, а над ней, на задней стене, золотыми буквами, которые он сам восстановил несколько лет назад, цитату из Псалмов. Она была там с его детства, до этого. Вероятно, её выбрал его прадед, когда церковь только построили. Почему этот текст? Тиллинхэст не знал, и теперь ответ был утерян. С годами он приобрёл оттенок насмешки.

Господи, научи меня познать конец мой и число дней моих, чтобы я познал, сколь я бренен.

Если этого не случилось до сих пор, он не мог рассчитывать, что кто-то другой положит этому конец. Он должен сделать это сам. Он должен был уйти. Его раскрыл кто-то, кто забрал с собой свидетельства его странной жизни, а это означало, что вскоре могут прийти люди, чтобы найти его. Сара была где-то там, без обуви, без вещей, предположительно без других друзей. Если он не мог найти её, он мог, по крайней мере, защитить её. Взять на себя вину за прошлые преступления, передать то, что могло бы ей помочь. Настало время вернуться в дом. Наступила зима, вода вышла из вещей. Всё сгорит.

Глава двадцать седьмая

Было две вещи, которые Тиллинхэст хотел закончить до того, как сжечь дом. Признание должно было быть завершено, последние имена добавлены в список. Эти два документа, вместе с поправкой к завещанию, нужно было отправить его адвокату. Он сможет сделать всё это за несколько часов, подумал он. Был ранний вечер, последние сумерки угасали. Он закончит писать, всё устроит, затем подготовит дом. Он сможет зажечь огонь к утру.

Он спустился в подвал, где жертва Сары, теперь бледная и холодная, лежала на полу рядом с открытой могилой. Стоило ли хоронить мужчину сейчас? Тиллинхэст принёс сверху шерстяное одеяло, лишь слегка поеденное молью, и накрыл им тело мужчины, подоткнув его вокруг шеи, чтобы скрыть раны. Теперь он выглядел немного лучше. Тиллинхэст засунул руку под одеяло и в карманы брюк мужчины. В одном он нашёл две монеты по двадцать пять центов и резинку. В другом — бумажник из синтетической ткани. Внутри был читательский билет и водительское удостоверение. Мужчину звали Эфраим Мейсон; ему было восемьдесят лет. Тиллинхэст положил монеты, резинку и бумажник обратно в карманы мужчины. Теперь не нужно было их выбрасывать.

Он постоянно напоминал себе, что делает всё это для Сары, потому что знал, что выполнение его планов навсегда разлучит его с ней. Он должен был подавлять это, пытаться забыть, иначе он мог потерять решимость. Тиллинхэст вернулся в кабинет и просмотрел список жертв.

Он был не в порядке, но Тиллинхэст всё равно написал Эфраим Мейсон. 80 лет. Умер в 2017 году. Похищен из трейлерного парка Наррагансетт, его трейлер находится в задней части участка с восточной стороны. Последний. Непогребённый в подвале.

Кого ещё он мог вспомнить? Было ещё несколько в доме. Он напряг память, чтобы вспомнить их имена. Перечисление их, такое частое, выцвело из его памяти с тех пор, как появилась Сара. Он думал, что никогда не забудет это, но теперь это ускользало. Даже воспоминание об их телах, когда-то ужасно неизгладимое, исчезало. Он обнаружил, что может вспомнить всё меньше и меньше из них, и время теперь уходило. Тем не менее, он должен попытаться.

Луис Эрнандес , написал Тиллинхэст, 85 лет. Умер в 2012 году, вероятно. Похищен во время рыбалки в Ньюпорте. Синеватые татуировки по большей части груди.

Брайан Дэвис, 63 года. Умер около 2012 года. Похищен с автобусной остановки Greyhound на шоссе Уорик. Выступающая родинка на подбородке.

Тиллинхэст прижал кончик ручки к губам, размышляя. Он попытался перечислить имена. Было время, когда они текли, как стихотворение, звук предыдущего вызывал следующий. Теперь он не мог соединить их воедино. Они плавали свободно друг от друга и блуждали в его сознании. Почти ничего не осталось. Лица размывались, тела мерцали. Какого цвета были волосы, глаза? Как давно?

Грейн Фокс , написал он. Высокая.  Затем, на той же строке, Джудит Мюррей. Очки.  Он замолчал. Затем написал: 2012, возможно. До 2013 года. Местоположение забыто.

Голова болела. Он прижал костяшки пальцев к закрытым глазам. Он написал: Чарльз Прайор. Татуировка, возможно. Цветочный? До 2012 года, возможно.

Список плыл перед ним. Он откинул голову назад и закрыл глаза. Когда он был готов, он выпрямился, снова взял ручку. Почти готово. Он почти закончил.

Это список всех жертв из моего последнего периода проживания в Род-Айленде, которых я могу вспомнить. Все перечисленные здесь похоронены под подвалом. Есть другие за последние пятнадцать лет, чьи имена забыты или никогда не были известны. Есть ещё много других в других местах, по