Песня для пустоты - Эндрю Пьяцца

Однако выстрела не произошло.

Матрос едва успел удивиться, а Цзя-ин уже делала выпад пикой. Несмотря на габариты, двигался Боггс проворнее пантеры; он ловко перехватил острие пики лезвием топора, будто крюком, и отвел в сторону. Одновременно он замахнулся рукой с пистолетом и, словно дубинку, обрушил его на голову китаянки. Удар пришелся вскользь, однако сила у Боггса была поистине бычья, так что Цзя-ин мгновенно осела на землю.

После очередного удара рукоятью я наконец смог оттолкнуть от себя освежеванного безумца и пронзил его в сердце. Высвобождая клинок, я увидел, как Боггс заносит топор над лежащей Цзя-ин, без сомнения намереваясь ее добить.

– Эй! – крикнул я.

Он медленно повернулся в мою сторону. Если в глазах у Боггса и мелькнуло узнавание, то его было не разглядеть за мутной пеленой ненависти, которой, похоже, всегда полнилась душа этого человека.

Боггс поднял револьвер, отвел курок, прицелился в меня, но выстрела снова не произошло. Я заметил, что виной тому непроворачивающийся барабан.

– Вы плохо его зарядили, – сказал я. – Неправильно приладили пистоны, оттого механизм и заклинило.

Он с отвращением отшвырнул револьвер в сторону и подхватил дубинку Мак-Дугала, что болталась на кожаном ремешке у него на левом запястье. Точно так же он был вооружен, когда мы столкнулись с ним в недрах «Чарджера», возле тела несчастного парнишки. Тогда я сбежал, поскольку мне нечем было сражаться, да и помочь фельдшеру я уже не мог.

Теперь же ситуация изменилась. У меня в руке была сабля, а Джек выглядел невредимым – значит, я успел. Хотя Боггс – бездушный громила, а под воздействием Темносвета еще и не чувствует ни боли, ни страха, в этот раз я бежать не стану. Я приму бой и покончу с чудовищем.

Краем глаза я увидел, что Джек оправился от удара об пол и медленно ползет к абордажной пике Цзя-ин. Не хватало еще, чтобы он влезал в драку; я мог случайно его задеть.

– Джек, не надо, – сказал я.

Боггс посмотрел на юношу, затем – на неподвижно лежащую Цзя-ин и, наконец, на меня.

– Они все мои, – произнес он. – Я их не отдам.

Говорить с ним мне было не о чем; он не заслуживал никаких слов. Вместо этого я ринулся вперед и со всего размаху рубанул его по голове.

Боггс отреагировал тем же манером, что и на атаку Цзя-ин: захватил мою саблю лезвием топора, будто крюком, а левой рукой с размаху нанес удар дубинкой, как раньше – стволом револьвера.

Однако я уже наблюдал этот прием, а потому не поддался. Боггс был быстр, силен, жесток, но в фехтовании не искушен. Я согнул колени, уходя от дубинки, и крутанул кистью, высвобождая клинок из захвата.

Боггс потерял равновесие и уже не мог увернуться от моей контратаки. Продолжая вращательное движение кистью, я провел саблей, как стрелкой по циферблату: три часа, шесть, девять – с конечной точкой на двенадцати. А потом ударил.

Клинок со свистом опустился сверху вниз. Боггс предпринял отчаянную попытку увернуться, неуклюже подставляя дубинку, но не успел, и моя сабля отсекла ему левую руку у самого локтя.

После такого ранения любой обычный противник вышел бы из боя. Однако учитывая габариты Боггса и мой опыт сражений с безумцами, которых подчинил себе Темносвет, я знал, что передо мной не обычный противник, а потому немного отступил и приготовился защищаться.

Естественно, Боггс даже не поморщился. Он лишь с легкой досадой взглянул на отсеченную руку, потом зарычал и с чудовищной силой обрушил на меня топор.

Хотя парировать его было просто, едва лезвие топора столкнулось с саблей, Боггс вывернул руку, так что мое оружие оказалось в захвате. Трюк банальный, и я с легкостью высвободил клинок, но в это время матрос успел приблизиться и ударил меня лбом в лицо.

Мир разлетелся снопом искр и заплыл чернотой. Я повалился на спину, сабля выпала из сведенных судорогой пальцев, звякнув о каменный пол. Когда я наконец проморгался, Боггс стоял надо мной и заносил руку с топором для довершающего удара.

Он уже выпрямлялся, делая последний шаг, как вдруг из середины бедра у него вырос металлический шип. Матрос пошатнулся, разбрызгивая кровь из отсеченной руки, но не от боли, а из-за того, что из него теперь торчало копье.

Это сделал Джек. Он подхватил оброненную Цзя-ин абордажную пику и вонзил в ногу Боггсу.

С почти комичной неуклюжестью тот потянулся своим обрубком к пике, но через мгновение осознал, что руки нет, и, взревев, замахнулся топором на Джека. Юноша отпустил пику и пополз назад в отчаянной попытке увернуться.

Увы, это было лишь временное спасение. Боггсу ничего не стоило настичь Джека и раскроить ему череп, прежде чем гардемарин сумеет подняться. Осознание этой неизбежности придало мне сил действовать.

До сабли было не дотянуться, зато рядом валялась отрубленная левая рука Боггса с зажатой в ней колотушкой Мак-Дугала. Я вырвал дубинку из мертвых пальцев и вскочил с земли. Кровь из разбитого лба заливала глаза. Руки и ноги до сих пор плохо слушались. Впрочем, сейчас было не до финтов и изысков техники.

Когда Боггс двинулся к Джеку, подволакивая пронзенную пикой ногу, я с разбегу налетел на него и, повалив на землю, оседлал. Громила тут же превратился в извивающуюся груду мышц и сухожилий, которая пыталась меня сбросить.

Силища у него была неимоверная. Он потерял огромное количество крови, и все же удержать его жилистую руку с топором, даже навалившись всем весом, оказалось не проще, чем бороться с аллигатором. Боггс брыкался, как необъезженный мустанг, и меня хватало лишь на то, чтобы не дать ему никого зарубить.

– Джек! – крикнул я. – Держи его!

Юный гардемарин подбежал к нам и обвил здоровую руку Боггса руками и ногами, придавив собой к полу. Матрос все еще продолжал вырываться, однако теперь моя рука была свободна, и я смог пустить в ход колотушку.

Снова и снова я обрушивал дубинку на череп Боггса, представляя, что именно так же он сам поступил с Мак-Дугалом. Поначалу казалось, что колотушка просто отскакивает с глухим деревянным стуком, не причиняя никакого вреда, однако постепенно рывки Боггса стали слабеть. Я не останавливался и продолжал бить, пока рука не налилась свинцом, а легкие не запылали от натуги. И все равно, хрипя и сопя, чуть не теряя сознание от изнеможения, я наносил удар за ударом, пока голова Боггса не превратилась в месиво из кости и мозгов.

– Доктор! Доктор! – воскликнул Джек, пытаясь удержать