Песня для пустоты - Эндрю Пьяцца

Облачка дыма росли в размерах, принимая очертания людей. Коридор заполнился нечеловеческим ревом, а освежеванная толпа, не поддающаяся пересчету, понеслась прямо на нас. Лишенные кожи лица были искажены злобой, зубы оскалены.

Авангард наступающих приблизился к нам почти вплотную. Я машинально выставил перед собой саблю в защитной позиции, хотя понимал, что это бесполезно. Такая волна нас попросту раздавит.

А затем грохнула гаубица. Воздух будто сотряс раскат грома или звон огромного церковного колокола, по которому ударили молотом.

Заряд картечи смертоносным смерчем прошелся по освежеванным людям, перемалывая мясо вместе с костями и оставляя на своем пути лишь кровавые ошметки.

Я рубанул безумца, который успел проскочить мимо гаубицы, а затем выстрелил ему в голову, довершая дело. Часть из нападавших, что были у входа, получили серьезные ранения от свинцовой дроби, но не погибли. Еле передвигая изувеченными конечностями, они продолжали переть вперед, однако валились наземь под меткими выстрелами сержанта Бэнкса

Я убрал револьвер с саблей и присоединился к Бэнксу, помогая ему расстреливать наступающих из винтовок. Джек забирал у нас пустые ружья и торопливо заряжал по новой.

– Мистер Перхем, займитесь гаубицей, – сказал сержант. – Сейчас мы их здорово проредили, но к новому натиску лучше держать гаубицу наготове.

Мы продолжили вести огонь, а Джек поспешил к тележке с боеприпасами. Непосредственную угрозу мы устранили; теперь освежеванные надвигались по одному или по двое. Им приходилось преодолевать коридор бегом, и мы с легкостью убивали их из винтовок, прежде чем они успевали приблизиться для рукопашной.

– Хорошо, что у них нет своих ружей, – сказал сержант Бэнкс.

– Мы подчистую уничтожили их запасы пороха, – напомнил я ему. – Ракетой.

– Ну да, ну да, – кивнул он. – Полагаю, доктор, это были последние. По крайней мере, пока.

Похоже на правду. В коридоре было чисто, но я на всякий случай превозмог очередной приступ боли, чтобы развеять иллюзии Темносвета и убедиться, что никто из безумцев к нам не крадется.

– Да, – сказал я. – Сейчас здесь никого.

– Почему они остановились? – спросил Джек.

– Готовят новый приступ, сэр, – пожал плечами Бэнкс. – Или решают, как быть дальше.

– Нас хотят задержать здесь, – заметил Джек. – Темносвет не хочет, чтобы мы преследовали Уэста. Вам так не кажется, командор?

– Да, мистер Перхем, полагаю, вы правы, – кивнул командор Хьюз и посмотрел на меня. – Этого допустить нельзя. Что ж, иного выбора нет.

– В каком смысле, командор? – не понял я.

– Мы останемся удерживать эту позицию…

– И что?

– …а вы пойдете вслед за Уэстом.

– Командор… – возразил было я.

– Идти вам, доктор. Вы славно управляетесь с пистолетами и ружьями, но не с гаубицей. Обслуживать ее способны только мы с мистером Перхемом. Мистер Бэнкс ранен и быстро передвигаться не в состоянии.

– Не могу же я просто взять и бросить вас.

– Вы и не бросаете. Мы, так сказать, прикрываем вам тыл. Если мистер Перхем прав, доктор, то вы должны положить конец планам Уэста. Если Темносвет действительно может стать сильнее, то трудно представить, до каких пределов распространится его влияние. Вероятно, даже до берегов Англии. Мы продержимся сколько сможем, но, пожалуйста, поторопитесь.

Логичных возражений у меня не было. Любая секунда промедления шла на пользу Уэсту и приближала осуществление его гнусных замыслов.

Так что я обтер кровь с клинка, раздобыл себе факел и, коротким кивком попрощавшись с сержантом Бэнксом и командором Хьюзом, отправился в путь. Джек какое-то время шел за мной, прочь от укрепленной позиции.

– Я с вами, – сказал он.

– Ты слышал командора. Без тебя он не справится. И не забудь про Цзя-ин. Нельзя бросать ее, когда она так беспомощна. Представь, что эти безумцы сделают с ней, если прорвутся. Оставайся и защищай ее. Удерживайте позицию, чтобы никто не зашел ко мне со спины.

– Доктор, с Уэстом еще двое, и они вооружены. Позвольте мне пойти с вами.

– У меня осталось пять патронов в револьвере, – сказал я. – И сабля.

– Но они как Боггс и прочие: не чувствуют боли и страха, им плевать на смерть. Они верят, что Темносвет способен творить чудеса – настоящие, а не воображаемые.

– Что ж, Джек, придется мне доказать им, что они ошибаются.

39

Ждать новых фокусов от Темносвета долго не пришлось.

Поначалу я шел все по тому же обсидиановому коридору, чью черноту без особого успеха разгонял факел. Однако вскоре коридор уперся в широкую, обшитую железом двухстворчатую дверь с огромными кольцами вместо ручек.

Обойти ее было нельзя. И хотя я знал, что никаких дверей тут быть не может, кольца все равно ощущались как настоящие – твердые, холодные, – а петли очень достоверно скрипели. Даже пришлось поднапрячься, потому что створки были тяжелые и сдвигались неохотно.

Иллюзии Темносвета становились сильнее, намного сильнее.

За дверьми располагалось просторное помещение – гораздо шире и выше коридора; я даже не мог увидеть потолка. Вдоль стен беспорядочно стояли тускло тлеющие жаровни, отчего внутри было довольно темно и душно.

Пахло сажей, дымом и маслом. Бо́льшую часть помещения занимали машины с огромными шестеренками.

Механическую вонь почти перебивал запах крови. И в целом место напоминало сразу фабрику и бойню.

Через все помещение тянулась вереница людей. Это были китайцы – мужчины и женщины, раздетые догола и терпеливо продвигающиеся вперед мелкими шажками. Кончалась очередь у огромного парового двигателя, возле которого стоял матрос в британской форме.

Каждого подходившего к нему китайца матрос машинально протыкал штыком, после чего подхватывал падающее тело и насаживал на здоровенный железный крюк, который болтался на массивной цепи. Затем крюк поднимался, возносил тело над паровым двигателем и сбрасывал в топку. Та коротко вспыхивала, получив очередную порцию топлива, и заливала помещение красным светом.

Я присмотрелся к матросу – и узнал в нем себя.

И он был не один. Другой мой двойник стоял у груды тел, накалывал их на вилы и сбрасывал в пылающую яму. Третий, облаченный в тяжелый фартук, рубил тела топором у широкого верстака – точь-в-точь как делал призрак моего отца в парусном чулане.

Дальше я попросту сбился со счета. Живые и мертвые тела скармливали шипастым жерновам, которые перемалывали их, будто мусор. Одни жертвы покорно шли на убой, другие кричали и сопротивлялись. По полу текли реки крови, отбрасывая багровые блики от жаровен и топок.

В иных обстоятельствах, привидься мне такое в кошмарном сне, я бы заставил себя проснуться. Однако эта иллюзия была безупречно убедительной: стук маховиков звучал в ушах, пол