Песня для пустоты - Эндрю Пьяцца

– Принять бой? – удивился Бэнкс. – Нет уж, сэр, забирайте доктора с мистером Перхемом и уходите. А нас оставьте.

– Не несите чушь, мистер Бэнкс, – осадил сержанта Хьюз. – Это вам не к лицу. Мистер Перхем, не забыли свою артиллерийскую подготовку?

– Артиллерийскую? Никак нет, командор!

– Прекрасно. Вы будете подносить снаряды, а я буду заряжать и стрелять. Только картечь, мистер Перхем. Прочее на таком расстоянии бесполезно.

– Слушаюсь, сэр!

– В остальное время вы будете перезаряжать ружья. Мистер Бэнкс, добудьте себе несколько винтовок и сдерживайте натиск врага, пока я готовлю гаубицу к залпу.

– Так точно, сэр! – сказал сержант. – Ну, мистер Перхем, покажем этим спятившим гадам что почем?

– Да, мистер Бэнкс, – отозвался Джек. – Непременно.

Я посмотрел в сторону входа в коридор. Уже скоро там должны были показаться первые освежеванные. Командор Хьюз прав: бежать некуда, остается лишь держать оборону на укрепленной позиции, где у нас есть какое-никакое тактическое преимущество.

– А мне что делать, командор? – спросил я.

– Вы будете перемещаться между мной и мистером Бэнксом, – ответил он. – Не давайте им пройти дальше гаубицы.

Я взял из тележки несколько винтовок, проверил, заряжены ли, затем отнес их к сержанту Бэнксу и приставил к стене рядом с ним. Снова забить порох и пулю – дело небыстрое, но если приготовить все заранее, то можно вести огонь почти без перерыва, пока Джек перезаряжает отстрелянные ружья.

Наконец, я дозарядил барабан своего «драгуна», на что ушли последние патроны. Значит, придется бить наверняка.

– И все-таки почему они решили накинуться на нас теперь? – спросил сержант Бэнкс. – Там, у ямы, им не было до нас особого дела.

Хороший вопрос. Я заметил, как тяжело сержант опирается на ружье; я и сам чувствовал себя не лучшим образом. Теперь, когда с негодяем Боггсом покончено, а Джек спасен, на меня навалилась страшная усталость, будто руки и ноги оплели тяжелой сетью. Расслабиться совсем мне не давал только грозный бой барабанов и уверенность, что в любую секунду коридор заполонят безумцы, движимые единственным желанием нас убить.

В воздухе все еще витал запах опиума. Недокуренные спутниками Боггса трубки лежали тут же на полу, и в некоторых, без сомнения, еще оставался осадок наркотика.

Мои внутренности будто сжало тисками. Постоянная борьба с головной болью и ломотой в костях, насланными Темносветом, все это время понемногу тянула из меня силы. Те, кому случалось сталкиваться с хроническим недугом, знают, сколь утомительно для души и тела терпеть нескончаемые мучения. Они по капле выдавливают из тебя рассудок.

А избавление – вот оно, под рукой, и несмотря на все ужасы, которым я стал свидетелем, глубоко в душе мне хотелось сдаться. Всего на мгновение, просто чтобы передохнуть, ненадолго снять боль и восстановить силы.

Я потряс головой, прогоняя навязчивые мысли, глупые и вредные. Нет, нужно держаться, невзирая на боль и усталость, пока мы не сбежим с этого острова и не спасемся от хватки Темносвета.

Барабаны вдруг смолкли. Повисла почти гробовая тишина. «Затишье перед бурей», – подумал я, не прекращая целиться в проход, как и сержант Бэнкс.

Но мы ничего не видели. Факелы, которые мы бросили в сторону входа, подсвечивали лишь пустой коридор.

– И чего эти ублюдки ждут? – проворчал Бэнкс.

Я ощутил холодок под ложечкой – наследие какого-то древнего инстинкта. Бэнкс прав: на стороне безумцев численное превосходство, они не боятся смерти. Что же их сдерживает?

Возможно, они решили перегруппироваться для более массированного натиска. Но разве мы не должны увидеть или услышать хоть какой-то намек на эти приготовления?

Если только их от нас намеренно не скрывают.

У меня перехватило дыхание. Все стало ясно как день, начиная с того, почему освежеванные вдруг в едином порыве устремились к нам.

Их направляла чужая воля. Темносвет бросал их в бой против нас.

Пока мы скитались по острову в поисках Джека, мы натыкались на сопротивление лишь случайно – как было, например, с Дэвисом и Купером. Они напали на нас только потому, что мы оказались у них перед носом.

И затем, у раскопок, освежеванные люди не обращали на нас внимания, пока мы не встретились с парочкой из них. Даже после обстрела ракетами они не стали разыскивать виновных, не проявив к нам никакого интереса.

Однако возле обелиска мы угодили в самую настоящую засаду, прекрасно устроенную благодаря талантам Темносвета. Почему? Потому что нашли то, что нам было не положено увидеть.

Пока мы не чинили Темносвету неудобств и не путались у него под ногами, он вовсе не реагировал на наше существование. Раз он способен внушать иллюзии всем на острове и подчинять себе чужое сознание, то мог бы собрать к нашей высадке целую армию. Однако этого не случилось.

Единственный вывод: ему все равно. Темносвету плевать на нас, потому что мы для него не угроза. Лишь когда мы наткнулись на один из его секретов в виде обелиска, он соизволил зашевелиться и подослал к нам почти невидимых «людей из дыма», для верности скрыв их от наших глаз.

Впрочем, даже это нельзя было назвать полноценным противодействием – как отмахнуться от назойливой мухи.

Теперь же мы, похоже, стали представлять серьезную угрозу планам чудовища. Оно не просто велело Уэсту и Боггсу со товарищи отнести вырытую «святыню» в вулкан, но и заставило защитить проход гаубицей, чтобы никто посторонний не смог проникнуть внутрь лавовой трубки.

Получается, теперь Темносвет считал нас опасными – и велел освежеванным безумцам с нами покончить.

А раз так, с него станется, он замаскирует их передвижения. Как невидимок у обелиска.

У меня по спине пробежали тревожные мурашки. Выходит, прямо сейчас по проходу могла улиточьим шагом красться целая армия, и ее не заметить, пока не станет слишком поздно и мы не ощутим внутри себя острый металл.

Выход был только один. Я сжал кулаки и стиснул зубы, готовясь к раздирающей череп боли, а потом напряг взгляд, чтобы увидеть правду.

Прямые углы и гладкие поверхности задрожали, расплываясь, и вместо коридора я увидел округлый, неровный тоннель. И по нему на цыпочках босиком двигались десятки освежеванных людей. Каждый был вооружен до зубов; в их лишенных век глазах пылала жажда крови.

– Стреляйте, командор! – крикнул я. – Стреляйте немедленно!

– Зачем? – недоуменно произнес он.

Боль стала совсем невыносимой. Я зажмурился, и иллюзия Темносвета вернулась. Лавовая трубка вновь обернулась коридором, а освежеванные люди растаяли.

– Они здесь! – сказал я. – Их не видно, но они здесь! Стреляйте сейчас же, или нам конец!

Впереди начал сгущаться дымок, который, конечно, был