Песня для пустоты - Эндрю Пьяцца

– Эти психи тащили их сюда, чтобы устроить себе фейерверк, – сказал сержант Бэнкс. – Даже подставки для запуска не захватили, кретины.

– Мы могли бы ими воспользоваться, – предложил я.

– Как, доктор? – спросил командор.

Я задумчиво поскреб подбородок. Во время войны я неоднократно наблюдал ракеты Конгрива в действии, однако сам ни разу их не запускал. Знал я о них, по сути, следующее: их главное преимущество состоит в скорости. Как только ракета покидает подставку, через пару секунд уже можно запускать новую. Для сравнения, пушку после каждого выстрела следует банить, забивать порохом и заряжать по новой, что даже у опытного расчета занимает не меньше двух минут. Кроме того, ракета обладает внушительной взрывной силой.

Ни о какой точности, правда, речи не идет. Направляя ракету, ты ожидаешь, что она полетит по аккуратной дуге в цель, на деле же ее путь радикально отличается от намеченного, представляя собой череду непредсказуемых кульбитов, кувырков и поворотов.

– Как верно заметил мистер Бэнкс, для точного запуска у нас нет подставок, – сказал я. – А что, если нам просто направить их внутрь котловины и поджечь запалы?

Командор Хьюз окинул ракеты взглядом.

– Что скажете, мистер Бэнкс?

– Ну, они полетают немного внутри воронки, а потом взорвутся, сэр.

– Именно, – сказал я. – Это послужит хорошим отвлекающим маневром.

– Или, наоборот, привлечет внимание, – покачал головой Бэнкс. – А еще ракеты могут развернуться назад…

– Не занятые работой освежеванные люди станут выползать наружу, нам наперерез, – сказал я. – Через такую толпу мы никогда не пробьемся к горе.

– Да, командор, – согласился Бэнкс. – Пройти мимо всех безлицых ублюдков никак не получится. Если они друг дружку жгут насмерть и расстреливают из пушек, страшно представить, какие гадости они сотворят с нами.

Командор Хьюз еще раз оценивающе поглядел на ракеты, взвешивая мое предложение, и наконец кивнул.

– Попробовать стоит. Как только подожжем запалы, нужно немедленно бежать к тропе, ведущей на гору. Второго шанса у нас не будет.

Мы втроем взяли ракеты и стали раскладывать их на краю котловины так, чтобы снаряды были направлены приблизительно внутрь воронки. Цзя-ин какое-то время наблюдала за нами, потом дернула меня за рукав и спросила по-кантонски:

– Что вы делаете?

– Собираемся запустить эти ракеты в котловину, – ответил я.

Она вдруг молча вытаращилась на меня.

– Что такое? – спросил я.

– Ничего. Просто хочу понять, кто более безумен: они или вы.

– Все получится.

– Конечно, конечно. Запускать ракеты без опоры – что может пойти не так?

– Мы направляем их в воронку. Все будет хорошо.

Успокаивая Цзя-ин, я сам, конечно, спокойствия не испытывал. Когда ракету запускали как положено, с длинной треугольной подставки, она какое-то время летела прямо, но затем, повинуясь прихотливым физическим силам, вдруг переворачивалась, начинала выделывать в воздухе безумные коленца, а потом взрывалась – как правило, где-то очень далеко от цели. Мы же собирались запустить с дюжину таких ракет разом, причем вовсе без подставок.

Однако выбора у нас не было. Джек все еще находился в руках Уэста, Боггса и прочих освежеванных, и чем дальше, тем меньше времени оставалось на его спасение.

Как только мы разложили ракеты на краю воронки, сержант Бэнкс прошел вдоль них с куском бикфордова шнура – медленно горящего фитиля, – который подносил к запалу и держал, пока тот не занимался со злобным шипением. Когда загорелась последняя ракета, сержант нырнул за ближайший камень и накрыл голову руками.

Хотя командор Хьюз говорил, что нужно сразу же двигаться, мы все по примеру Бэнкса распластались на земле. А рядом с нами будто шипел клубок разъяренных змей.

Несколько напряженных секунд спустя раздался шум и свист: ракеты Конгрива, оставляя за собой дымный след, устремились в котловину. Некоторые, прочертив немыслимую дугу, взмывали в небо, где рассыпались огненными вспышками. Другие летели по прямой, отталкивались от дна воронки где-нибудь в гуще освежеванных людей, подскакивали вверх и взрывались.

Безумцы не бросались в стороны и не искали укрытия. Оставив свои развлечения, они завороженно наблюдали за проносящимися мимо ракетами, осыпавшими их шрапнелью. Кто-то падал, сраженный насмерть, другие хлопали в ладоши и требовали продолжения фейерверка.

Одна из вихляющих ракет вдруг совершила резкий вираж и по высокой дуге, промчавшись над головами освежеванных зевак, угодила точно в тележку с порохом. Та разорвалась гигантским огненным шаром, разбрасывая во все стороны металлические осколки и щепки – часть даже просвистела над нами.

Волна горячего воздуха докатилась до края котловины, где мы залегли. Удар был такой силы, что большинство освежеванных людей повалились на землю; многие уже не встали.

– Тысяча чертей, доктор! – воскликнул сержант Бэнкс. – Не перегнули ли мы палку?

Мы выглянули из-за края воронки. Я все ждал, что освежеванные люди встанут и помчатся искать тех, кто обрушил на них смерть, огонь и разрушение, однако, как ни удивительно, ничего не происходило. Те, кого не убило взрывом, не спеша поднялись, посмеялись над увечьями друг друга и продолжили свои жуткие самоистязания, за которыми мы их и застали.

Впрочем, подозреваю, даже если бы нас увидели, никто не обратил бы внимания. Безумцам было плевать на все.

– Почему они не идут за нами? – недоумевал сержант Бэнкс. – После такого-то?

– Какая разница, мистер Бэнкс? – сказал я. – Отвлекающий маневр сработал. Так что давайте быстрее двигаться, пока они не захотели повторения на бис.

37

Мы обошли усеянную огнями и освежеванными людьми котловину, надеясь, что после взрывного представления наш подъем на гору вслед за Уэстом и Джеком пройдет незамеченным. Чем дальше, тем сильнее каменистая тропа и склон менялись у нас на глазах.

Как на деревья в джунглях и на обелиск, смотреть на них прямо было неприятно. А значит, Темносвет вновь взялся за старое, подсовывая нам очередную иллюзию. Нашим глазам представал не голый камень, а гладкий обсидиановый пандус, опоясывающий огромную черную пирамиду, которой позавидовали бы величайшие фараоны Египта.

– Вы все тоже это видите? – спросил сержант Бэнкс.

– Не обращайте внимания, – сказал я. – Пускай чертова тварь развлекается своими фокусами. Какая разница, гора перед нами или пирамида? Мы здесь затем, чтобы спасти Джека, а не сражаться с галлюцинациями.

Мы поднимались по пандусу, оставляя воронку далеко внизу. Наконец подъем завершился: пандус уперся в широкое отверстие, ведущее внутрь пирамиды.

Мы не стали брать с собой факелы, чтобы освежеванные люди, оставшиеся в котловане, или Уэст со своим отрядом нас не увидели, поэтому заходили в проем осторожно, почти наощупь. Тусклый свет снаружи позволял лишь понять, что мы вступаем в широкий коридор, под небольшим наклоном уходящий в недра пирамиды.

В темноте можно было различить трепыхающиеся огни факелов. Сами