Песня для пустоты - Эндрю Пьяцца

В следующее мгновение рядом грянул выстрел, и пират рухнул наземь с продырявленной головой. Сержант Бэнкс встал над ним, держа перед собой ружье.

– Вот дьявол! – выругался сержант. – Откуда этот гад взялся?

– Вы его видите? – спросил я.

– Конечно вижу. Возник перед вами, будто чертик из табакерки. Было облачко дыма, стал китаец с копьем, которое вы отразили.

Вот в чем, значит, дело. Движение и непосредственный контакт развеяли иллюзию, позволив сержанту Бэнксу увидеть напавшего на меня.

Все встало на свои места. Манипулируя нашими ощущениями, Темносвет мог не только заставлять нас видеть то, чего нет, но и менять облик реальных предметов – как, например, с обелиском.

А также скрывать от наших глаз противника.

Я еще раз, превозмогая боль, напряг зрение – и в эту же минуту увидел их, пусть и мельком: несколько человек с острыми копьями в руках бесшумно подкрадывались к нам босиком.

– Нас окружают! – крикнул я и навел револьвер на того, кто приближался к китаянке. – Цзя-ин, перед тобой!

Поскольку я видел его лишь мгновение, стрелять пришлось по памяти. Сперва было не ясно, попал я или нет, потом Цзя-ин вслепую замахала пикой перед собой, и та столкнулась с копьем пирата. Облачко дыма снова рассеялось, принимая очертания человека.

Моя пуля угодила ему в бок, но пирату было хоть бы что. Цзя-ин сделала выпад пикой; наконечник уткнулся в грудину и потому не пронзил противника насквозь, как Дэвиса на берегу, а лишь оттолкнул назад.

Ничто из этого пирата не остановило. Для удара копьем он стоял слишком далеко, поэтому перехватил оружие другой рукой и замахнулся, чтобы метнуть.

Впрочем, командор Хьюз успел броситься вперед и рубануть его саблей по шее, чуть не снеся голову. Эта рана оказалась достаточно серьезной, чтобы пират замертво повалился на землю.

– Откуда они берутся?! – воскликнул командор.

– Они здесь, рядом с нами, – сказал я. – Их много, и они приближаются.

– Тогда чего они ждут? А ну появитесь, желтокожие ублюдки! – кричал Бэнкс.

– Дым, – сказала Цзя-ин. – Он был там, где дым.

– Да, когда двинулся вперед, – сказал я. – То, что вы видите, – не дым, а смазанные очертания предметов, которые Темносвет от нас скрывает.

– Но сейчас я ничего не вижу, – сказал командор Хьюз.

– Потому что они не двигаются. Или двигаются, но медленно.

– Как же с ними драться, если их не видно? – спросил командор Хьюз. – Откуда нам знать, сколько их еще?

– Присмотритесь, – ответил я. – Присмотритесь внимательно и не отводите взгляд, даже если будет очень больно. Столкнувшись с вами или резко дернувшись, они себя выдадут.

Мы уставились в темноту, высматривая малейшее движение, вслушиваясь в малейшие шорохи. Мне как будто завязали глаза и втолкнули в комнату, полную убийц. Я старался пореже дышать, чтобы не заглушить шелест возможных шагов рядом с собой.

Командор Хьюз потряс головой.

– Ничего не вижу… только какую-то дымку.

– Это не дымка, а люди, – сказал я. – Сосредоточьтесь! Напрягите взгляд, и вы их разглядите!

Лицо командора Хьюза исказила болезненная гримаса, а затем со словами «Ага! Вижу!» он разрядил револьвер в пустоту перед собой.

Воздух задрожал, возникло облачко дыма и, рассеявшись, явило нашим глазам пирата. Командор Хьюз рассек его мощным ударом сабли.

Сержант Бэнкс воткнул факел в землю и выхватил саблю. Так, с оружием в каждой руке, он бросил вызов темноте:

– Ну что, мрази? Хватит прятаться, выходите и деритесь честно!

Преодолев еще один приступ боли, я увидел вооруженного саблей пирата, который подкрадывался к Бэнксу. Я прицелился из револьвера, но Цзя-ин опередила меня, метнув абордажную пику. Она вонзилась в тело пирата, и тот вдруг материализовался. Сержант отпрянул, увидев противника прямо перед носом, однако быстро пришел в себя, успев закрыться от удара.

– Хитрозадый подонок! – крикнул он и огрел пирата по лбу рукоятью револьвера.

От удара тот упал, и Бэнкс для верности пронзил его саблей.

Оставшиеся противники перестали таиться и двинулись на нас толпой, сразу втроем. Так они утратили преимущество маскировки и больше уже в воздухе не растворялись.

Первому командор Хьюз выстрелил в живот. Пират не упал, и тогда командор уклонился от выпада копьем и снес ему голову с плеч саблей. Второго я убил метким выстрелом в сердце.

Третьего сержант Бэнкс с Цзя-ин одолели совместно. Бэнкс парировал выпад пирата, а Цзя-ин всадила ему цзянь между ребер. Потом они каждый выстрелили в него из пистолета.

– Молодец, дамочка! – воскликнул Бэнкс. – Доктор, переведете ей?

– Я тебя понимаю, – на ломаном английском отозвалась Цзя-ин.

– Это все? – спросил командор Хьюз. – Еще кого-нибудь видите?

Пережив очередной приступ острой боли, я сосредоточился, но ничего не увидел. Мы вчетвером стояли на поляне одни, окруженные странными спиралевидными колоннами, перед зияющим чернотой обелиском.

– Думаю, это были последние, – сказал я.

35

– Как вы это объясните, доктор? – спросил командор Хьюз.

– Проще показать. – Я повернулся к обелиску. – Посмотрите сюда. Не отводите взгляд! Сосредоточьтесь, как с людьми-невидимками.

– Боль усиливается, – сказал командор. – И в голове, и во всем теле.

– А что вы видите? Обелиск меняет очертания?

Командор напрягся, стиснул зубы, затем кивнул.

– Да. Вместо него… большой валун.

– А когда вы отводите взгляд?

– Снова обелиск.

– Значит, вы видите то, что Темносвет хочет вам показать. А то, что не хочет, – не видите. Так же и с людьми, которые пытались к нам подкрасться.

– Я полагал, что Темносвет способен насылать иллюзии лишь на тех, кто употреблял опиум, – сказал Хьюз.

Сержант Бэнкс обтер саблю о штаны одного из убитых противников.

– Видимо, правила изменились, сэр. Теперь мы на его территории.

Так и было. И мало того: раз Темносвет здесь настолько силен, невозможно предугадать, какие еще обманы он для нас заготовил.

– На валуне, – сказал командор Хьюз, – я увидел грубые изображения людей и как будто китайские иероглифы.

– Все так, – подтвердил я.

– Вы можете их прочесть?

– Не уверен. С китайским письмом у меня… не сложилось. Если только Цзя-ин поможет.

– Она умеет читать? – удивился сержант Бэнкс.

– Ее отец был торговцем, а брат рассчитывал стать чиновником. Она помогала отцу в лавке, а брату помогала готовиться к экзаменам. Так что да, грамотой она владеет.

Я объяснил Цзя-ин, что от нее требуется, и она попробовала вглядеться в обелиск. Лицо ее перекосило, и она отвела глаза, тряся головой.

– Очень больно так смотреть.

– Понимаю. Но там может быть написано то, что окажется нам полезным.

Она попыталась еще раз, но через какое-то время опять зажмурилась и отвернулась. Боль от борьбы с иллюзиями Темносвета была нестерпимой.

– Стоило захватить немного опиума, – произнесла она и, увидев мое лицо, добавила: – Да,