Песня для пустоты - Эндрю Пьяцца

Руки у нее дрожали – то ли от адреналина, то ли от страха, то ли от всего сразу. Тяжелый ствол «драгуна» болтался из стороны в сторону.

– Не беспокойся, все в порядке, – сказал я.

– Ничего не в порядке! – воскликнула Цзя-ин. – Они убивают друг друга, и им плевать, никто даже не сопротивляется! Они видят то, чего нет, разговаривают с людьми, которых нет. Все настолько смешалось, что я не могу отличить действительность от бреда.

– Ты сказала, что Уэст велел им «вернуться». Откуда?

– С острова. На корабле никого не осталось, все сели на лодки и отплыли. Уэст продолжает говорить про Шангри-Ла, утверждает, что всех ждет золото и исполнение желаний. А потом он велел некоторым сесть в лодку, вернуться, убить вас и поджечь корабль.

Я перевел ее слова остальным.

– Так и знал, что мы на мели, – сказал командор Хьюз, подбирая с пола саблю. – И прямо сейчас они поджигают судно?

– По всей видимости, да, – сказал я. – Уже чувствуется дым.

– Тогда действовать нужно без промедления. Вооружайтесь, джентльмены, чем найдете. Сколько человек было на лодке, Цзя-ин?

Я повернулся к ней, чтобы перевести, но она, кажется, поняла и так.

– Вот столько, – сказала она по-английски, показав по четыре пальца на каждой руке.

Потом она посмотрела на двоих убитых и загнула оба мизинца:

– Теперь – столько.

Сержант Бэнкс гоготнул.

– Ладно, доктор, я передумал. Она мне нравится.

Я и сам не сдержал улыбки. Совсем недавно мы были обречены либо на гибель, либо на самоубийственный прорыв, а теперь оказались на свободе, да еще при оружии – и все благодаря китаянке в шелковом платье и с пистолетом с нее размером.

– Значит, шестеро, – подытожил командор Хьюз. – Попробуем застать их врасплох.

Мы вооружились чем смогли. Командор взял саблю одного из бунтовщиков, я взял другую. Сержант Бэнкс забрал у Гаррисона револьвер и заткнутый за пояс абордажный топор. Цзя-ин выдернула меч-цзянь из мертвого морпеха и, обтерев лезвие об его бушлат, сунула в ножны.

– Они опустошили арсенал, – сказала китаянка. – Забрали все: ружья, мечи, порох. Кроме бунтовщиков, на острове еще и пираты.

– Держи. – Я протянул ей флотский кольт.

Цзя-ин, насупившись, помотала головой:

– Не возьму. Мне нравится большой.

– Большой – мой, – сказал я, но она опять замотала головой. Вздохнув, я попробовал иначе: – Зато этот полностью заряжен.

Девушка посмотрела на маленький револьвер, затем на мой «драгун», затем снова на маленький.

– Уговорил.

Я извлек из стола несколько коробок бумажных патронов и разложил по карманам бушлата. Далее оставалось лишь подняться на верхнюю палубу и оценить сложившееся положение.

Если коротко, то оно было плачевным. По всему судну полыхали пожары; они разрастались с ужасающей скоростью, поднимая клубы дыма. Тут и там валялись трупы, бесхозное оружие и опиумные трубки.

Мы осторожно прокрались на корму и на шканцах увидели бунтовщиков. Мы до последнего старались оставаться незаметными, но необходимости в этом не было. Сомневаюсь, что они обратили бы внимание даже на прилетевшее к ним пушечное ядро.

Бунтовщики расположились вокруг небольшого костра и полулежа покуривали опиум. А еще дружно смеялись над товарищем, устраивавшим перед ними танцевальное представление. Тот кружился, выделывал кульбиты и тоже смеялся, размахивая факелом, которым перед этим запаливал палубу. Когда мы подобрались совсем близко, матрос отвесил театральный поклон и со словами «Прекрасный вечер, господа!» коснулся факелом головы.

Пламя немедленно охватило его шевелюру. Танцор даже не вскрикнул и не попытался потушить огонь, а продолжил плясать под хохот и аплодисменты расслабленной публики.

– Давайте! – приказал командор Хьюз. – Пока они отвлеклись.

Мы взлетели на шканцы. Бунтовщики и не думали вскакивать. Они вяло, лениво повернули головы, словно мы были для них не смертельной угрозой, а лишь мелким неудобством.

Хьюз и я ткнули двоих точно в сердце, а третьего Бэнкс зарубил топором. Цзя-ин выстрелила из револьвера в грудь горящему танцору, но тот не упал, и она добила его выстрелом в голову.

Оставшиеся двое потянулись к оружию, но тоже как-то неспешно, словно собирались присоединиться к игре, а не боролись за свою жизнь. Мы не стали ждать, пока они будут представлять угрозу: одного Бэнкс застрелил, а другому я вонзил саблю в горло.

– Спятившие кретины, – бросил сержант. – Что дальше, командор? Будем тушить?

Командор Хьюз окинул взглядом усеянную огнями палубу «Чарджера». Пламя стремительно разгоралось, ползло по снастям и облизывало паруса.

Дело табак. Даже я со своим скудным морским опытом понимал это, а уж командор и подавно.

Но все же как тяжело, ужасно и грустно должно быть офицеру оставлять свой корабль. Все это время он управлял им, следил за ним, полагался на него. Признать поражение и вот так вот бросить предмет каждодневных забот, любви и тревог – очень болезненный шаг, с которым нельзя смириться без борьбы.

Я прочитал это у него в глазах. Командор ждал, что я скажу, мол, мы спасем «Чарджер», чего бы нам это ни стоило, но не хуже меня понимал безнадежность такой затеи.

Однако мне не хватало духу сказать это вслух, и я лишь помотал головой.

Хьюз, прикрыв глаза, тяжело вздохнул, а потом кивнул.

– Нас слишком мало, чтобы управлять кораблем. Да и потушить огонь уже не удастся. Так что берем лодку, на которой эти негодяи вернулись, и спасаемся сами.

– Так точно, командор, – произнес сержант Бэнкс. – Кажется, я видел у борта пинассу. Можем погрузиться на нее и уйти в открытое море, подальше отсюда.

– Нет, не можем, – сказал я.

– Почему, доктор? – спросил командор Хьюз.

– У них Джек, – напомнил я. – Мистер Перхем.

Сержант Бэнкс бросил взгляд на остров и выругался.

– Сукины дети. Они увезли его, да?

– Я пойду один, командор, если придется, – сказал я, – но не брошу его.

Хьюз не колебался ни секунды.

– Как и я, доктор. Мы спасем его вместе.

– На пинассу должны быть загружены припасы, – сказал Бэнкс, – но все равно нужно забрать, что получится, пока «Чарджер» не сгорел совсем.

– Вперед, – велел Хьюз, снова окинув взглядом пламя, со всех сторон облизывающее судно.

– Великолепный был корабль, командор, – сказал я. – Жаль, что ему досталась такая участь.

– Жаль, – только и ответил он.

33

Мы загрузили на пинассу все оружие и снаряжение, какое успели найти. Цзя-ин добыла абордажную пику – короткое копье с крюком-зацепом – и оставила себе. Сержант Бэнкс заткнул за пояс пару револьверов, а также вооружился саблей и мушкетом. Командор Хьюз тоже присовокупил к сабле пистолет.

Стемнело, и мы гребли к берегу, высматривая дорогу в свете пламени, объявшего «Чарджер». Тело Майлза пришлось оставить в каюте. Что ж,