Кейта: Дочь Леса. Книга 3 - Мария Эмви

Жизни. Лишь один остался стоять на коленях не по ее воле. Инсин не видел Великую Мать, не чувствовал ее величия. Он видел лишь свою Кейту, и юноша, рыдая, не отрывал взгляда от ее угасающего лица. А божество, в своем сияющем обличии, чинно и неспешно, как сама судьба, шествовало по поляне. Трава расцветала под ее копытами, раненые люди, стонавшие на земле, затихали, чувствуя, как боль отступает. Тэнгри шла прямиком к ним, к окровавленному телу своей дочери и к рыдающему над ней смертному юноше.

Подойдя совсем близко, олень остановился, и медленно, с бесконечной материнской нежностью, опустил свою сияющую голову. Он коснулся своим теплым носом сначала холодной щеки Кейты, а затем склоненной головы Инсина. Все увидели, как в ее огромных золотых глазах, отражавших всю боль и всю любовь этого мира, застыла и медленно, словно капля расплавленного золота, скатилась горячая слеза. Оставив свою сияющую слезу на холодной щеке дочери, Тэнгри медленно подняла голову. Ее взгляд, полный скорби, переместился. Она перевела его на другую фигуру, корчившуюся на земле в нескольких десятках шагов от них. Эрлик все еще был в теле хана Хулана, но теперь это тело было лишь искаженной, изуродованной оболочкой. Магия игл Алтана и обратный удар от сияющего кинжала сделали свое дело. Темная энергия стремительно покидала его, но бессмертный дух Владыки Тьмы был заперт внутри умирающей смертной плоти. Он не мог покинуть это тело, но и умереть, как простой смертный, тоже не мог. Он был пойман в ловушку из плоти и крови своего слуги.

Почувствовав на себе этот взгляд, тяжелый, как само мироздание, Эрлик прекратил свои бессмысленные конвульсии. Он с трудом поднял голову, и из его рта, вместе с черной кровью вырвался булькающий смех. Хозяин Нижнего мира поднял свои глаза, полные безумной ненависти, и посмотрел на Тэнгри.

— Что, пришла полюбоваться на свой триумф? Ненавидишь меня? Презираешь? Правильно, так и нужно! Ненавидь! — Эрлик попытался приподняться на локтях, его лицо исказила гримаса ярости. — Давай же! Чего ты ждешь⁈ Закончи это! Поглоти меня! Раз уж мне не удалось сделать это с тобой, так сделай это со мной, Тэнгри! Забери мою тьму! Докажи, что твой свет сильнее!

Он провоцировал ее, жаждал битвы, даже сейчас, побежденный и униженный, Эрлик хотел уйти в битве, а не гнить в этой смертной оболочке. Но в золотых бездонных глазах Великой Матери не было ненависти, гнева, презрения или триумфа. Божество, сотворенное из абсолютной любви и жизни, просто не было способно на такие эмоции. В ее глазах была лишь скорбь и жалость. А еще выбор. Тэнгри смотрела на него, на своего вечного антипода, на свою тень, и в ее божественном, непостижимом для смертных разуме, рождалось решение. Эрлик, который знал ее лучше, чем кто-либо другой, который был ее второй, темной половиной, почувствовал это. Увидел это решение в ее глазах. И Владыка Тьмы всполошился еще больше, чем от любой атаки. Настоящая паника, впервые за тысячи лет его существования, охватила его.

— Нет, — прошептал Эрлик голосом, полным ужаса. — Нет! Даже не думай!

Хозяин Нижнего мира попытался отползти, убраться подальше от ее всепрощающего и всепонимающего взгляда.

— Я запрещаю тебе! Даже не смей! Ты не можешь! Если ты исчезнешь… если ты нарушишь баланс… то исчезну и я! Мы связаны, без света не будет и тьмы! Безмозглое ты, наивное, глупое божество!

Вместо крика победителя раздавался испуганный вопль того, кто понял, что его враг собирается не просто выиграть партию, а сломать саму шахматную доску. Тэнгри же вообще не слушала его. Богиня снова опустила свою сияющую голову, но на этот раз — к груди своей дочери. К тому месту, где в ее сердце торчал радужный, перекованный клинок, соединивший в себе и свет, и тьму. Взгляд Тэнгри был глубже любого океана, в нем отражалась вековая усталость. Она видела все, каждый цикл, каждую войну. Каждого дитя Тэнгри, каждого героя и жертву, принесенную на алтарь света. И она устала. Пора было прекратить этот бесконечный кровавый круг страданий ее детей, этих глупых, героических и бессмысленных смертей во имя света. Тэнгри смотрела на бездыханное тело своей дочери, на ее чистое, прекрасное лицо, и понимала: пока существует она, Великая Мать, абсолютный Свет, всегда будет существовать и он, Эрлик, абсолютная Тьма. Их вечная борьба и противостояние — вот что было истинным проклятием этого мира. Они были двумя полюсами магнита, которые порождали все напряжение, всю боль, все войны. И если убрать один полюс… если не будет ни представителя абсолютного света, ни представителя абсолютной тьмы, то и вечная изматывающая борьба в Среднем мире просто схлопнется за ненадобностью.

Алтан, стоявший на коленях, смотрел на Великую Мать, и его сердце шамана, чувствующее потоки мироздания, похолодело от ужаса. Он поразился еще больше. Верховный шаман понял, что задумало божество. Тэнгри хотела исчезнуть, уйти из бытия. Это было немыслимо и нарушало все законы, но в этом была своя высшая логика. Она собиралась нарушить мировое равновесие, одна из чаш весов собиралась просто убрать себя. И тогда «весы» вселенной, стремясь к гармонии, немедленно примутся за уравновешение сил. А значит, если исчезнет абсолютный свет, то для равновесия должна будет исчезнуть и абсолютная тьма. Эрлик-хан будет не просто побежден, он будет уничтожен самим мирозданием, как аномалия, как ошибка в расчетах. И это могло спасти Кейту. Алтан смотрел на свою дочь, его мозг лихорадочно работал. Если Тэнгри исчезнет, то ее божественная искра, заключенная в теле Кейты, больше не будет связана с источником, она останется в ней. Но она изменится, перестанет быть божественной силой, станет просто… светом. Чистым, концентрированным светом самой жизни, без примеси божественности. Это могло сделать Кейту Хранителем, тем самым, о котором лишь шепотом слагали легенды в самых древних олонхо. Тем, кто приходит в мир в самом конце времен. Не богом, не человеком, а чем-то средним. Тем, кто не будет иметь божественной, меняющей мир силы, но будет обладать всем накопленным светом, всей мудростью и любовью Великой Матери. И станет не правителем, а духовным владыкой всего леса, и, возможно, всего мира.

Но цена за это была чудовищной. Если Тэнгри исчезнет, а Эрлик будет стерт, то мир лишится своей божественности. Пропадут не только они, пропадет и все, что было с ними связано. Пропадут духи-иччи, эти маленькие и добрые огоньки, что жили в каждом ручье и дереве, так как они были лишь отражением света Великой Матери. Пропадут и абаасы, мелкие демоны, так как они были