Пока не погаснет последний фонарь. Том 4 - Ангелина Шэн

с живыми, души тех, кто рассказал историю, окажутся на грани с тем миром, куда мертвые вскоре вернутся. Чтобы не пересечь границу вместе с ними, душа должна разорвать и связь с историей, и связь с фонарем.

Душе не спастись, пока не погаснет ее фонарь.

Приглашаю вас завершить игру.

Но где — нужно это выяснить. Вам понадобятся следующие числа:

203 221 12 / 2023 222 210

И помните: все завершается смертью.

Ао-андон

P. S. Вам лучше поторопиться и успеть разгадать шифр до того, как стихотворение подойдет к концу в четвертый раз.

Я второй раз перечитала сообщение, чувствуя, как задрожали пальцы. А опомнившись, вскинула голову. И поняла, что все остальные тоже получили послание. Я встретилась взглядом с Кадзуо, затем с Эмири. Йоко все еще смотрела на экран своего телефона, скорее всего перечитывая сообщение.

— С каких пор демоны пользуются телефонами? — пробормотал Ивасаки.

— Наверное, с тех самых пор, как телефоны появились, — невозмутимо предположила Эмири.

— Как же мне это надоело, — устало выдохнул Хираи.

— Но что... это значит? — нахмурившись, спросила я и вновь вчиталась в сообщение. — Что мы должны сделать? Что означают эти...

Договорить я не успела. Телевизор включился на случайном канале, послышалось шипение помех, изображение какой-то дорамы на экране пошло рябью, но наконец приобрело четкость, и тогда стало ясно, что картинка сменилась... на нечто странное, в черных и красных тонах.

И в то же мгновение появился звук. Детский голос — до жути знакомый, тот, который я бы очень хотела никогда больше не услышать, — начал с выражением, зловеще и вкрадчиво читать стихотворение:

Старшая сестра кашляет кровью,

Младшая сестра дышит огнем,

А милый маленький Томино

Лишь выплевывает драгоценности.

В полном одиночестве Томино

Попадает в ад,

Полный мрака,

Лишенный даже цветов.

— Проклятье, это «Ад Томино»! — воскликнул Ивасаки, вскочив на ноги, и в два шага приблизился к телевизору, всматриваясь в жутковатое видео.

А было оно жутким, ведь показывало то, что описывалось в стихотворении, то есть путешествие по аду. Так что выглядело все как бред... но более чем зловещий.

— И что это? — настороженно уточнил Араи.

— Про́клятое стихотворение, — процедил Ивасаки. — Считается, что оно несет беды и даже смерть.

— Не тратьте время! Нам надо успеть разгадать шифр до того, как стихотворение завершится в четвертый раз! А оно не такое уж длинное! — напомнил Хираи.

Он пристально смотрел на экран своего телефона, не обращая внимания на телевизор, пытаясь понять, что скрывается за данными нам числами.

Соловей в клетке,

Овца на повозке,

И на глаза милого маленького Томино

Наворачиваются слезы.

— Снова шифр... — пробормотала Йоко. Она тоже поднялась с дивана и теперь стояла, нервно заламывая руки и поглядывая на телевизор, но не задерживая на нем взгляда. — Что он может значить?..

— Ао-андон написал, что мы должны понять, где завершится игра, — отозвалась я, пытаясь отстраниться как от жуткого детского голоса, так и от происходящего на экране. — Значит, скорее всего, зашифровано место.

— Какое-то название? — подхватила мои размышления Эмири. — Как с помощью чисел можно зашифровать название?

— Точно не с помощью чтения иероглифов... Ао-андон не стал бы повторяться, — заметил Кадзуо.

Вниз по семи горам

И семи рекам ада

Проходит одинокое путешествие

Милого маленького Томино.

— А если попробовать составить название из иероглифов, которые по счету... — начала Йоко, но с досадой качнула головой. — Нет, здесь ноль и слишком много одинаковых цифр.

— Только ноль, один, два и три... — негромко проговорил Хираи.

— По чертам тоже не выйдет, — добавил Ивасаки. — Почему именно шесть чисел? И почему они поделены на две группы?

— Два слова? Первые три числа обозначают первое, а следующие — второе? — предположила Эмири. — Но все еще неясно, как эти слова зашифрованы...

— Это должно быть место, но не обязательно название, — заметила я, старательно отодвигая на задворки разума страх, мешающий мыслить логически. Старательно, но не вполне успешно.

— Может, это адрес? — нахмурился Араи.

— Адрес... — задумчиво повторил Кадзуо.

Старшая сестра кашляет кровью,

Младшая сестра дышит огнем,

А милый маленький Томино

Лишь выплевывает драгоценности.

Стихотворение началось заново. У нас оставалось все меньше времени...

— Координаты, — подал голос Хираи.

— Координаты? — переспросил Ивасаки.

— У нас шесть чисел: двести три, двести двадцать один, двенадцать, две тысячи двадцать три, двести двадцать два, двести десять. И числа эти разделены на две группы, — торопливо начал объяснять Хираи. — Так что первые три числа могут быть широтой, а вторые — долготой.

— Но ведь не может быть координат с такими числами, — неуверенно возразила Йоко.

Хираи раздраженно выдохнул.

— Так никто бы и не дал нам сразу готовую геолокацию! — фыркнул он. — Я думаю, здесь зашифрованы координаты. Надо лишь понять, как именно...

— Всего лишь, — с иронией отозвалась Эмири.

В этот чернейший из адов

Направь его теперь, я молю,

К золотой овце

И к соловью.

Это была уже почти половина стихотворения, повторяющегося во второй раз. Я чувствовала, как утекает время, как смерть становится к нам все ближе и ближе... Даже ближе, чем обычно.

Да еще и это жуткое стихотворение... Хоть я и старалась даже не коситься в сторону телевизора, показывающего жуткие картинки, они сами по себе возникали в моей голове, а упоминания крови, ада, жестоких наказаний и смерти только подкармливали готовую захватить меня панику.

Но я старалась размышлять, старалась найти новую идею... хотя теперь у меня из головы не выходило предположение Хираи. Это сильно отвлекало, но я очень надеялась, что не могу придумать ничего нового как раз потому, что его мысль была верной.

— Эмири-тян... — рассерженно выдохнул Хираи, но не договорил. Вместо этого он продолжил рассуждать: — Самое опасное — прочитать «Ад Томино» вслух. Посмотрите, что написано в сообщении. «Помните: все завершается смертью». Смерть. И если произнести вслух это сообщение, а не читать его, не смотреть на иероглифы, то можно подумать, что имеется в виду «все завершается четверкой». Наша с вами любимая, еще со времени кайданов, четверка, — с издевкой заметил он. — Тут даже стихотворение четыре раза повторяется!

Он махнул рукой в сторону телевизора, и в этот момент стихотворение началось в третий раз. У нас осталось меньше половины времени.

— И посмотрите внимательнее на числа. Двести три, двести двадцть один, двенадцать, две тысячи двадцать три, двести двадцать два, двести десять, — повторил Хираи. — Из цифр только ноль, один, два и три!

— К чему ты ведешь? — спросил Араи.

— Среди цифр нет четверок, о которых ты говоришь, — добавил Ивасаки.

— Вот именно! — Хираи закатил глаза, поражаясь, что его еще не поняли. — А почему? Потому что это четверичная система счисления.

— Что? — не поняла Йоко.

— Ты... серьезно? — удивилась Эмири.

Я вновь посмотрела на сообщение, на числа. На напоминание о смерти...

— Похоже на правду, — признала я.

Но Хираи наше согласие с его идеей и не было нужно. Он быстро начал что-то писать в телефоне, и, подойдя ближе, я увидела, как он записывает и решает примеры.

А стихотворение тем временем началось уже в четвертый раз.

— У кого-нибудь есть еще идеи? — напряженно спросила Эмири. — Вдруг Хираи ошибся?..

— Наверняка ты впервые будешь рада, что я прав, — усмехнулся тот.

— Не отвлекайся.

— Я почти закончил. Пока выходит тридцать пять, сорок один и шесть...

Соловей в клетке,

Овца на повозке,

И на глаза милого маленького Томино

Наворачиваются слезы.

Конец четвертого круга стихотворения был уже совсем