Лабиринты моей Души. Книга 2 - Нора Ольвич

Моей нервозности и след простыл. Нервничал как раз проповедник, это ввело в изумление всех, кто в данный момент находился в гостиной за столом. По визиту этого мужчины в наш замок в горах Шотландии, мы знали его другим. Его взгляд застыл на старинной вазе, в которой красовались недавно срезанные садовником белые розы.

— Сэр Эдуард Элдони, он не приедет. У него случился удар. Этот диагноз поставил семейный доктор. Яркие лучи солнца нанесли непоправимый вред милорду.

— Это невозможно, мы недавно вернулись с прогулки, и барон Элдони сопровождал меня на ней, мы долго беседовали, этому есть свидетели.

Вздохнув, глянула в сторону идеальных созданий природы, что стояли отдельно на тумбе, и будто выделила взглядом одну из них, такую схожею с той, что являлась в настоящее время объектом наблюдений моей дочери. Не сводила с неё нежного взгляда, будто придавая особое значение именно ей.

— Беседовали? О чём?

Расширив глаза и изумлённо подняв брови, повернув голову, всматривалась в столь дерзко говорящего мужчину.

Не отвечала, не считала нужным.

— Простите миледи, лорд сейчас у себя в имении в бессознательном состоянии, и я беспокоюсь за него. Я сказал лишнее.

Я осенила себя крёстным знамением.

— Мне жаль, поверьте, искренне. Завтра утром мы отправимся на службу и исповедь в православный храм на окраине города, я закажу молебен ему во здравие. Всё в руках господа нашего.

Склонила голову.

Мужчина встал из-за стола, он как заведённый шёл в сторону столь гармонично оформленной композиции из роз. Он будто не заметил моих последних слов. Мне пришлось обратить его внимание на себя; в этот момент я прекрасно осознавала, что он знает о том, что цветок, подаренный мне сегодня, был как говорится, с «начинкой», что мужчина пожаловал к нам в гости с попыткой замести следы.

«— … он знает всё, и сам принимал в этом участие, как он собирается это сделать? Что он предпримет в ту четверть часа, когда мы останемся с ним наедине»?

— Вы уже решили покинуть нас, мистер Хенсли? Сеньор Роблес, пожалуйста, сопроводите его преподобие, — задала вопрос, и в то же время сразу обозначила тот момент, что мужчина однозначно покинет наш дом в сопровождении начальника охраны.

К проповеднику, к тому же спешил шустрый господин дворецкий. Всё говорило о том, что этот визит закончился. Однако гость решил настоять на своём:

— Признаться, я не хочу уезжать вот так, не поговорив с вами, миледи. Но я не вижу для себя возможности остаться, коль вы не посвятите мне своего времени, я прошу всего лишь о четверти часа.

Он остановился возле цветов и действительно попытался дотронуться до одного из них.

— Они прекрасны, особенно вот эта.

Он со значением глянул на меня.

«— поганец, это попытка шантажа, он намекает на нашу связь с бароном, возможно, решившись поведать о том, что пережила настоящая леди Майерс в своё время и от кого зачала дитя, он знает так много, что мне вовсе не жаль его, что же с ним делать»?

В гостиной стояла тишина, как хозяйка дома, я должна была прилагать усилия, сгладить неловкость, завязать новую беседу, определившись с темой. Но я не считала нужным это делать, размышляя о том, что, переступив однажды черту дозволенного, готова сделать это ещё один раз.

«— но, конечно, не в этом доме».

Поднесла в очередной раз чашечку с чаем к губам. Тем самым давала возможность гостю определиться, чего же он хочет на самом деле.

— Дядя не приедет в гости?

Вот кто действительно был ангелом. И это небесное создание явно что-то задумало.

— Нет моя радость, не приедет, но он обязательно оправиться от болезни, и вы с ним, конечно же, встретитесь. Мы завтра все будем молиться за его здоровье.

Она хмурила бровки, понимая, будто, что подарков сегодня не будет, улыбнулась, показав милые ямочки:

— Матушка, с вашего позволения.

Девочка присела в реверансе, платьице разложилось вокруг фигурки красивым, кружевным облаком цвета нежной зелени. Нянюшка Луиса Мора сразу подключилась и увела Аннушку во внутренние комнаты.

— Вы прекрасно воспитываете свою дочь, миледи, но все эти старания не заменит ей отца. Я имею в виду…

Моё молчание было невежливым, как и то, что я сейчас слышала, но этот момент я игнорировала, раздумывая о том, что всё же, наверное, стоит озадачить гостя и направить его мысли в нужное русло.

И я его перебила:

— Все эти розы срезаны в нашем саду, преподобный Хенсли. У нас прекрасный садовник.

Он дёрнулся, как от удара.

— Все?

— Как есть все.

Невинно улыбалась, заметив, как нахмурился князь Николай. Он начал что-то понимать. Дарья Алексеевна, окончив лёгкую беседу с женихом, пыталась вникнуть в происходящее. И только мадемуазель Рене была натянута как струна. Она вдруг всё осознала.

Дядюшка, же настроенный весьма консервативно, мне кажется, был не сдержан:

— Мне кажется, мистер Хенсли, не может принять правильного решения, он был не готов к вашему отказу, миледи. Возможно, мы должны отпустить его преподобие и более не злоупотреблять его вниманием.

Мы говорили о находящемся в гостиной человеке в третьем лице.

Неслыханное оскорбление.

— Я не неволю его, князь Соколинский, но и наедине с чужим мужчиной никогда не останусь, даже с проповедником.

— Вам хватило прошлого опыта, миледи?

Каков наглец! Мне кажется вся кровь прилила к моему лицу. Проповедник, я вдруг поняла: он в ярости, он не контролирует себя и, конечно же, того, что говорит. Уверенна, уходя, он выдернет из вазы тот цветок, в котором, по его мнению, находится яд; и унесёт его с собой. Потому и перчаток не снимает, не желая садиться за стол.

— Вы заблуждаетесь! И я ещё раз хочу вам напомнить, что все эти розы срезаны в нашем саду. До единой. Тому много свидетелей. И только единственная пока… находится, скажем… в другом месте. И этому тоже много свидетелей, услышьте меня, преподобный. Разве мне нужно говорить о том, что я буквально завтра отвезу её…

— Нет!

— Вот мы и договорились. Славно.

Откинулась на спинку удобного стула с подлокотниками. Моё лицо было не читаемым.

«— … ни одним движением тела, ни одним взглядом, я не могу выдать ту или иную тайну своей семьи, выдать себя, убирайтесь»!

— Я вынужден откланяться, ваша светлость.

— Даже чая не попьёте? Сожалею.

А через несколько минут,